Я есть То
Шрифт:
В: Ваш ответ всегда одинаков. Как часовой механизм, который снова и снова отмечает боем одни и те же часы.
М: С этим ничего нельзя поделать. Как одно и то же солнце отражается в миллиардах капелек росы, так и безвременное повторяется без конца. Когда я повторяю: «Я есть, я есть», — я просто утверждаю и подтверждаю неизменный факт. Вы устаёте от моих слов, потому что не видите за ними неугасимой истины. Прикоснитесь к ней, и вы поймёте весь смысл слов и безмолвия.
В: Вы говорите, что маленькая девочка уже
М: Потенциальное становится действительным посредством мышления. Тело и его деяния существуют в уме.
В: А ум есть сознание в действии, и это сознание является обусловленным (сагуна) аспектом Я. Необусловленное (нигуна) — это другой аспект, и за его пределами лежит бездна абсолюта (парамартха).
М: Совершенно верно. Вы очень красиво это выразили.
В: Но для меня это пустые слова. Слушать и повторять их недостаточно, их надо пережить.
М: Вас останавливает только поглощённость внешним, которое мешает сфокусироваться на внутреннем. Этому нельзя помочь, вы не можете обойти садхану. Вам надо отвернуться от мира и устремиться внутрь, пока внутреннее и внешнее не сольются воедино. Тогда вы сможете выйти за пределы обусловленного, будь то внешнее или внутреннее.
В: Я полагаю, необусловленное — это всего лишь одно из понятий обусловленного ума. Само по себе оно не существует.
М: Само по себе ничто не существует. Всё нуждается в своём собственном отсутствии. Быть — значит быть различимым: быть здесь, а не там, быть сейчас, а не потом, быть таким, а не другим. Как форма воды определяется сосудом, так и всё определяется условиями (гунами). Как вода остаётся водой, независимо от сосуда, как свет остаётся светом, независимо от производимого им цвета, так и реальное остаётся реальным, независимо от условий, в которых оно отражается. Зачем же держать в фокусе сознания только отражение? Почему не само реальное?
В: Сознание само является отражением. Как оно может удерживать реальное?
М: Знать, что сознание и его содержимое являются просто отражениями, изменчивыми и недолговечными, — значит держать в фокусе реальное. Отказ видеть в верёвке змею является необходимым условием, чтобы увидеть верёвку.
В: Только необходимым или также достаточным?
М: Надо также знать, что верёвка существует и выглядит как змея. Человек должен знать, что реальное существует и имеет природу сознания-свидетеля. Конечно, оно за пределами свидетеля, но чтобы вступить в него, человек должен реализовать состояние чистого свидетельствования. Осознание условностей приводит человека к необусловленному.
В: Можно ли испытать необусловленное?
М: Знать обусловленное как
В: Можно ли говорить о наблюдении реального?
М: Как? Мы можем говорить только о нереальном, иллюзорном, преходящем, обусловленном. Чтобы выйти за пределы этого, мы должны пройти через полное отрицание всего имеющего независимое существование. Все вещи зависимы.
В: Отчего?
М: От сознания. А сознание зависит от свидетеля.
В: А свидетель зависит от реального?
М: Свидетель — это отражение реального во всей его чистоте. Он зависит от состояния ума. Там, где преобладают ясность и непривязанность, появляется сознание-свидетель. То же самое можно сказать и о чистой и спокойной воде, в которой появляется образ луны. Или о солнечном свете, проявляющемся в блеске бриллианта.
В: Может ли существовать сознание без свидетеля?
М: Без свидетеля оно становится бессознательным, просто жизнью. Свидетель скрыто присутствует в каждом состоянии сознания, как свет присутствует в каждом цвете. Не может быть знания без знающего и знающего без своего свидетеля. Вы не просто знаете, вы также знаете, что вы знаете.
В: Если нельзя пережить необусловленное, поскольку все переживания обусловлены, то зачем вообще об этом говорить?
М: Как может существовать знание об обусловленном без необусловленного? Должен быть источник, из которого всё это проистекает, основание, на которое всё опирается. Самореализация — это прежде всего знание о своей обусловленности и осознание того, что бесконечное разнообразие условий зависит от бесконечной способности обусловливаться и рождать разнообразие. Для обусловленного ума необусловленное проявляется одновременно и как тотальность, и как отсутствие всего. Ни то, ни другое нельзя пережить, но от этого они не становятся несуществующими.
В: Это не чувство?
М: Чувство — это тоже состояние ума. Как здоровое тело не требует к себе внимания, так и необусловленное свободно от переживаний. Возьмите, например, переживание смерти. Обычный человек боится умирать, потому что он боится перемен. Джняни не боится, потому что его ум всегда готов. Он не думает: «Я живу». Он знает: «Это жизнь». В ней нет ни изменений, ни смерти. Смерть кажется изменением во времени и пространстве. Там, где нет ни времени, ни пространства, откуда взяться смерти? Джняни уже мертв для имени и формы. Как их потеря может повлиять на него? Человек путешествует на поезде из одного места в другое, а человек вне поезда движется в никуда, поскольку он не связан направлением. Ему некуда идти, нечего делать, нечем становиться. Те, кто строит планы, будут рождены, чтобы их осуществить. Те, кто не строит планов, не нуждаются в рождении.