Я есть То
Шрифт:
В: Я ожидаю, по крайней мере, что он будет обладать самоконтролем и жить праведной жизнью.
М: Таких вы найдёте множество — и совершенно бесполезных для вас. Гуру может указать вам путь домой, к вашему истинному Я. Как это может быть связано с характером или темпераментом личности, какой он представляется вам? Разве он не говорит вам ясно, что не является такой личностью? Единственное, по чему вы действительно можете судить, — это по изменениям в себе, когда находитесь в его обществе. Если вы чувствуете себя более спокойно и счастливо, если понимаете себя с большей ясностью и глубиной, значит вы нашли правильного человека. Не спешите, но как только вы
В: Может ли Гуру в этом случае отстранить или дисквалифицировать ученика?
М: Он не будет Гуру, если сделает такое! Он выжидает, пока ученик, обузданный и отрезвленный, не вернётся к нему в более восприимчивом настроении.
В: Что движет Гуру? Зачем ему это надо?
М: Печаль и её прекращение. Он видит, как люди страдают в своих снах, и хочет, чтобы они проснулись. Любовь нетерпима к боли и страданию. Терпение Гуру не имеет границ, и поэтому его невозможно победить. Гуру никогда не терпит поражения.
В: Будет ли мой первый Гуру единственным, или мне придётся переходить от одного Гуру к другому?
М: Вся вселенная является вашим Гуру. Вы учитесь у всего, если вы внимательны и умны. Если бы ваш ум был ясным, а сердце чистым, вы бы могли учиться у любого встречного. Только из-за того что вы ленивы или суетливы, ваше внутреннее Я проявляется как внешний Гуру и заставляет вас доверять и подчиняться ему.
В: Нельзя ли обойтись без Гуру?
М: Это всё равно что спросить: «Нельзя ли обойтись без матери?» Чтобы перейти из одного измерения сознания в другое, вам нужна помощь. Помощь не обязательно должна быть в виде человеческого существа, это может быть тонкое присутствие или вспышка интуиции, но помощь должна прийти. Внутреннее Я наблюдает и ждёт, пока сын не вернётся к отцу. В нужное время оно устраивает всё с любовью и эффективностью. Когда нужен посланник или проводник, оно посылает Гуру, чтобы сделать необходимое.
В: Есть одна вещь, которую я никак не могу понять. Вы говорите о внутреннем Я, как о чём-то мудром, хорошем, красивом и во всех отношениях совершенном, и о личности, как о простом отражении, не обладающем собственным бытием. С другой стороны, вы берёте на себя такой труд, помогая личности реализовать себя. Если личность так не важна, к чему беспокоиться о её благополучии? Кто заботится о тени?
М: Вы привносите двойственность туда, где её нет. Есть тело и есть Я. Между ними есть ум, в котором Я отражается как «я есть». Из-за изъянов ума, его неотесанности и беспокойности, отсутствия способности к различению и прозрению он принимает себя за тело, а не за Я. Всё, что необходимо, — это очистить ум, чтобы он смог осознать свою тождественность с Я. Когда ум сливается с Я, тело не создаёт проблем. Оно остаётся тем, чем является, — инструментом познания и действия, средством и выражением творческого огня внутри. Абсолютная ценность тела в том, что оно служит для обнаружения космического тела, которое есть вселенная в своей целостности.
В: Значит, нет конца самопостижению?
М: Как нет начала, так нет и конца. Вот то, что я открыл по милости моего Гуру: «Я не являюсь ничем, на что можно указать. Я не являюсь ни этим, ни тем». Это абсолютно истинно.
В: Тогда откуда берётся нескончаемый поиск, бесконечный выход за пределы себя в новые измерения?
М: Всё это принадлежит области проявленного. Структура вселенной такова, что более высокое может быть обретено только через свободу от более низкого.
В: Что есть низшее и что есть высшее?
М: Посмотрите на это в терминах осознания. Более широкое и глубокое сознание является также более высоким. Всё живущее работает для защиты, продолжения и расширения сознания. Это главный смысл и цель мира. Это сама суть Йоги — всегда повышать уровень сознания, открывать новые измерения с их характеристиками, качествами и силами. В этом смысле вся вселенная становится школой Йоги (йогакшетра).
В: Совершенствование — судьба всех человеческих существ?
М: Абсолютно всех живых существ. Возможность становится фактом, когда понятие просветления появляется в уме. Когда живое существо слышит и понимает, что освобождение в пределах его досягаемости, оно никогда этого не забудет, потому что это первое послание изнутри. Это послание пустит корни и будет расти и в нужное время примет благословенный образ Гуру.
В: Значит, единственное, с чем мы имеем дело, — это освобождение ума?
М: Что же ещё? Ум заблудился, ум вернулся домой. Даже слово «заблудился» неточно. Ум должен знать себя в любом настроении. Ничто не является ошибкой, если только не становится привычкой.
59
Желание и страх: эгоцентричные состояния
Вопрос: Я бы снова хотел поднять вопрос наслаждения и боли, желания и страха. Я понимаю страх как память о боли и её неприятие. Он необходим для сохранения организма и его жизненной структуры. Нужды, когда они ощущаются, болезненны, а их предчувствие наполнено страхом. Мы обоснованно боимся оказаться не в состоянии удовлетворить свои самые основные нужды. Облегчение, испытываемое, когда нужда удовлетворяется или беспокойство стихает, возникает всецело из-за прекращения боли. Мы можем давать этому разные имена, такие как наслаждение, или радость, или счастье, но в своей основе это облегчение от прекращения боли. Именно этот страх боли связывает воедино наши социальные, экономические и политические институты.
Меня приводит в недоумение то, что мы можем получать удовольствие от вещей и состояний ума, которые не имеют ничего общего с выживанием. Напротив, наши удовольствия зачастую разрушительны. Они нарушают или разрушают объект, инструмент, а также субъект наслаждения. В противном случае удовольствия и погоня за ними не были бы проблемой. Это приводит меня к вопросу: почему удовольствия разрушительны? Почему, несмотря на свою разрушительность, они желаемы?
Я могу добавить, что не имею в виду структуру наслаждение-боль, с помощью которой природа склоняет нас идти по её пути. Я имею в виду созданные человеком удовольствия — как чувственные, так и тонкие — от самых грубых, таких как обжорство, до самых утончённых. Эта привязанность к наслаждениям, чего бы она ни стоила, так распространена, что в её основе должно лежать что-то значительное.