Я, инквизитор. Башни до неба
Шрифт:
– Знаю, знаю, – буркнул администратор. – Я приказал следить за этой паскудой. Он сел на баржу, трезвый, словно новорождённый. Как вы, чёрт возьми, этого добились?
– Я предоставил ему возможность, и он выбрал правильно.
– Э-э-э... – Махнул рукой Григ. – Всё равно это долго не продлится.
– Хотите снова побиться об заклад? – Улыбнулся я.
– Вот уж нет. Впрочем, как бы мы это проверили?
С явным сожалением он уселся за стол, вытащил из-за пояса кошелёк и вынимал из него монету за монетой. Каждую крону он укладывал на столешницу, устанавливая
– Ох, кто вас учил считать. – Я покачал головой. – Ещё двух не хватает...
Он забеспокоился, но потом понял, что я пошутил над его скупостью. Ну, так уж бывает, когда проигрываешь ставку, о которых человек заранее думает, что она выигрышная. А ведь нет ничего определённого в нашем мире, кроме уверенности, что все мы попадём когда-нибудь на суровейший Суд Божий, где в зависимости от наших вин будет подобрано соответствующее наказание. Я сгрёб деньги в карман и подал Карлу руку.
– Приятно было с вами работать, господин Григ, – сказал я.
– Финал нашего знакомства был, правда, несчастливым, но всё остальное я буду вспоминать добром, – ответил он мне объятиями и улыбкой.
Я вышел из конторы и направился в магазин одного ювелира, где я выбрал не слишком дорогое, но изящное украшение. Я собирался попрощаться с Катриной, и, хотя в «Яблоке Гесперид» меня принимали бесплатно, нужно было, однако, преподнести подарок прекрасной даме, чтобы снискать её непринуждённое внимание и приязнь.
Я собирался с ней поговорить, так как меня интересовало, не остались ли ещё в науках, в которых она была моим учителем, неизвестные мне области. И если да, то как долго займёт, чтобы наверстать это упущение, учитывая тот факт, что учеником я был способным, прилежным и любящим преподаваемое ею искусство. Чтобы обучение проходило эффективнее, я нёс в сумке конфискованную у Шумана книгу, которая рассказывала о трёх ночах султана Алифа. Я надеялся, что моя новая знакомая захочет мне объяснить некоторые её разделы, которые по-прежнему казались мне не до конца понятными.
Через несколько месяцев после случая в Христиании, когда загруженный текущими делами, я уже почти забыл о де Вриусе, Шумане и Тофлере, отделение Инквизиториума, в котором я служил, посетил проездом инквизитор из Хез-Хезрона. Это был суровый человек с грубо отёсанным лицом, разительно отличающийся от галантного Максимилиана. Его звали Вильгельм Зальц.
– Когда вернётесь в Хез, передайте от меня привет мастеру Тофлеру, – попросил я.
Среди инквизиторов принято обращаться друг к другу по имени, но я как-то не мог решиться на это по отношению к этому гораздо старшему, суровому мужчине. Он обратил на меня равнодушный взгляд.
– О ком ты говоришь?
– Мастер Максимилиан Тофлер, инквизитор из Хез-Хезрона. Он помог мне в решении одного дела несколько месяцев назад, – объяснил я.
– Не знаю никакого Тофлера. – Его взгляд стал подозрительным.
– Как это? Высокий, худой, с бледным лицом и светлыми
– Инквизитор Маддердин, я прекрасно знаю, кого я знаю, а кого нет. Я знаю имена и внешний вид всех инквизиторов из Хеза. Но никогда в жизни я не видел инквизитора, которого вы описываете.
– Простите, – я быстро пошёл на попятную. – Может быть, он был из Аахена, а не из Хеза. В конце концов, и то столица, и то столица, видно, я плохо запомнил...
– Ты говоришь, что вы работали вместе. В таком случае он должен был показать тебе документы. И ты не знаешь, были они выписаны в Аахене или в Хезе? – Теперь Вильгельм Зальц действительно заинтересовался мной и моим делом.
– Голову дал бы на отсечение, что в Хезе, но вы знаете, прошло уже несколько месяцев...
– Я не помню никого похожего и в Аахене, – бесцеремонно прервал он меня. – Ты тщательно проверил его полномочия?
– Конечно, они содержали все необходимые печати и тайные шифры.
– Ты помнишь печати и шифры, но не помнишь, кто их выписал? Те, что из Хеза и те, что из Аахена существенно отличаются друг от друга.
Я мысленно проклял себя как за то, что вообще начал этот разговор, так и за то, что потом так неловко попытался от него увильнуть. Что за чёрт меня дёрнул?!
– Он был из Хеза, – мрачно ответил я.
– Выдавал себя за инквизитора из Хеза, – строго поправил меня Зальц. – Тебя учили распознавать подделки, мальчик? Когда ты окончил Академию?
Ого, я уже не был ни «мастером Маддердином», ни даже «инквизитором Маддердином», а внезапно превратился в мальчика.
– Два с половиной года назад. И уверяю вас, что я умею распознавать настоящие документы. Те, которые я видел, имели все секретные шифры.
– По крайней мере, ты так утверждаешь. Кто теперь докажет, что это не так?
Я почувствовал, что мои щёки пылают. Вильгельм Зальц зашёл слишком далеко.
– У меня есть выданный Тофлером документ, составленный на официальной бумаге из хезской канцелярии. Он лежит в нашем архиве. Если хотите, можете его посмотреть и сами сделать вывод, допустил ли я ошибку. Я дам вам сто крон, если вы найдёте что-то, что я упустил, – добавил я, отдавая себе отчёт в собственной дерзости.
Но Зальц, не возмутился и не разгневался. На его лице не дрогнул даже мускул. Он смерил меня спокойным, немного печальным взглядом.
– Если я найду ошибку, которую ты пропустил, у тебя будут гораздо большие проблемы, чем потеря ста крон, мальчик, – сказал он наконец.
С разрешения начальника отделения, Патрика Бугдоффа, мы вместе посетили архив, и Патрик занялся поисками документа, представленного мною несколько месяцев назад.
Честно говоря, поначалу я ожидал, что мой начальник будет доволен, что я навлёк на себя неожиданные неприятности (ибо я никогда не был его любимцем). Потом, однако, я понял, что если документы являются поддельными, то и у самого Бугдоффа будут неприятности, так как он принял их и без возражений включил в архив, тем самым проявляя некомпетентность.