Я – инквизитор
Шрифт:
— Погоди! — Андрей присматривался к припарковавшейся за «фордом» «девятке». Нет, вроде сама по себе.
— Ладно, пойдем. Слева от меня держись.
Заметили их шагов за десять. Как раз когда из метро народ повалил. Один из говнодавов пихнул другого, тот следующего, уставились. Все четверо. Андрей шел через толпу. Витек, как велено, держался слева, не отставал.
Четыре говнодава. Вернее, три говнодава. Четвертый — поосновательнее. Ладно, поглядим.
Один из говнодавов качнулся навстречу:
— Деньги принес?
— Здорово, — сказал
— Это что за фуфло? — процедил говнодав покрупней, пошевелил плечами.
— Грубишь? — бесстрастно проговорил Андрей. — Не надо. Трудно будет.
— Тебе что, козел, сказано было? — зверея голосом, зарычал первый. — Где баксы, киздюк? — И потянулся лапой к Витькиному лицу.
Тот даже не шелохнулся. «Может, когда хочет», — одобрительно подумал Ласковин. Говнодаву же лапу придержал. Зафиксировал мягко, отвел, подзакрутив слегка кисть, и отпустил. Поздоровались.
Говнодав озадаченно посмотрел на Ласковина. Ростом Андрей уступал ему сантиметров пятнадцать, весом — на треть.
Свора оживилась, пришла в движение. Взяли в кольцо. Ласковин не мешал. С наскока его не возьмут, а стрелять здесь поостерегутся. Вон уже три мента, что у входа тусуются, поглядывать начали. Хотя менты могут быть и купленными, кто знает?
Кто-то из говнодавов проехался ладонями по ласковинской спине, по бокам: нет ли ствола за поясом? Другой ткнулся в карман, нащупал банку коки. Андрей руку стряхнул.
«Что там? Граната, что же еще! Ладно, постояли — и будет!»
Ласковин шагнул вправо и назад, подтолкнул, раззадоривая, того, кто слева. Тот попер навстречу, но ткнулся в приятеля. Андрей уже выскользнул из кольца. И Витек тоже. Хотя и не так аккуратно: работе с группой за год не научишься.
— Поговорим спокойно, — предложил Андрей. — Познакомимся…
— А пропеллер в жопу не хочешь? — буркнул тот, кого Ласковин толкнул. — Бабки давайте!
Андрей на него даже не поглядел. Он смотрел на четвертого. Такого же откормленного, но годков на пять постарше и более ухоженного: волосы подстрижены и уложены — прямо «Видал-Сосун»! Да, главный здесь он, «Сосун». Руки в карманах, глазки хоть и маленькие, но подвижные, без сальной пленки.
— Разобраться надо, — продолжил Ласковин. — Если придется — я отвечу (нажимая на «я»). Если придется…
— Крутой? — рявкнул говнодав покрупней. — Крутой, что ли?
— Как яйцо! — традиционно сострил другой, но «Сосун» их не поддержал.
— Есть и покруче, — намекнул Ласковин.
— Шумно здесь, — сказал «Сосун». Когда говорил, кадык его шевелился, как забравшийся под кожу огромный жук.
— Пойдем где потише, — согласился Андрей.
И Виктору: — Отойдем!
Самый крупный сунулся придержать, но Ласковин обогнул его, как снеговика.
— Минуту, — сказал он.
— Подождешь в машине, — негромко приказал он Гудимову-младшему. — Да иди поаккуратней, чтоб не засекли. Возьми ключи. Молодец, хорошо держался.
— А ты? — спросил Виктор.
— А я… побеседую.
— А второй? — спросил «Сосун» вернувшегося Ласковина.
— Ни к чему. Я его уже выслушал, — намекая на свою роль… арбитра, а не ответчика.
— Ладно, — легко согласился «Сосун». — Пусть пока погуляет.
Говнодавы переглянулись.
— Пошли! — Тот, что покрупней, подтолкнул Ласковина к машине. Но это не входило в планы Андрея.
— Лучше прогуляемся, — бросил он и, не дожидаясь ответа, быстро двинулся к переходу. Через Звездную на Пулковскую, набрав приличный темп, но периодически притормаживая, словно поджидая. Говнодавы, пыхтя, топали следом, оскальзываясь на заледенелом асфальте, приглушенно матерились. Андрей свернул налево, потом направо, между домами, обогнул трансформаторную будку и увидел перед собой заснеженные площадки заброшенного (ремонт, что ли?) детского садика. Ласковин перемахнул через оградку и остановился.
Сумерки. Засыпанная рыхлым серым снегом площадка. Руины «горки» — как скелет молодого динозавра. Покосившийся павильон. Рядок голых топольков вдоль металлического забора. Тихое, спокойное место.
Говнодавы штурмом преодолели заборчик и направились к нему, отдуваясь.
— Бегун, бля! Спортсмен! — буркнул один.
— Курить бросай! — посоветовал Ласковин. Возможно, это была ошибка. Потому что трое (исключая «Сосуна») тут же навалились на него. Да, в словесных играх с бандитами Ласковин был неопытен. Зато опытен в другой области. Бойцами говнодавы оказались никудышными. Хрип, сип, сопение. Могучие удары, пинки тяжелыми ботинками. Разохотились молодцы. Можно понять: один получил по почкам от сущего сопляка, второй — по самому дорогому, а тут еще этот «разводящий» устроил вместо денег забег на триста метров. Андрей почти не блокировал, в основном уклонялся. И не забывал поглядывать на четвертого. Тот наблюдал.
«Хорошо бы у кого нунчаки оказались, — подумал Ласковин. — Отнять раз плюнуть, а психологический эффект потрясающий!» Но вместо нунчаку один достал кастет. С кастетом или без, попасть он мог скорее по кому-нибудь из своих, чем по Ласковину. Андрей водил их по пятачку размером примерно шесть на шесть, спутывал друг с другом нырками и уходами за спину и все время «держал» четвертого. Но тот по-прежнему не вмешивался.
Минут через пять щенячьей возни, плотно утоптав снег, говнодавы притомились и остановились. Один потирал кисть, остальные — без повреждений.
— Вам бы ковры выбивать, — «определил» Андрей.
— Что верно, то верно, — неожиданно поддержал его «Сосун». — А ты и впрямь крутой! Чей будешь?
— Свой! — отрезал Андрей.
Намек на дружелюбие тут же испарился из голоса «Сосуна».
— Я как чувствовал, — сказал он. — А вы: сами, сами! Топал бы он (кивок в сторону Ласковина) — и хрен с ним! Адрес нам известен. — И, поворачиваясь к Андрею: — Ладно, крутой! Добавишь от себя еще пятьсот!.. Спортсмен!
Говнодавы гыгыкнули.