Я, маг!
Шрифт:
– Это так, – Харальд невольно подобрался, хотя и не мог понять, к чему клонит Владетельница.
– А в чем причина, позволь узнать? – Сапфиры на перстнях Хельги на миг вспыхнули маленькими синими факелами.
– Ну... – Глаза, помимо воли хозяина, воровато забегали. – Даже не знаю. Не до них.
– Вот как. – Сапфиры погасли, зато загорелись глаза женщины, столь же яркие, только зеленые, – Не до них.
– Меня нанимали не как племенного быка для служанок, – мрачно заметил Харальд.
– Любой нормальный мужчина помимо своего желания тянется
– Значит, я ненормален, – пожал плечами Харальд.
– Похоже, что так, – Владетельница вновь прошлась, шурша платьем и распространяя запах роз. – А ненормальных сложнее контролировать. Это-то меня и пугает...
Она вышла, а Харальд, еще раз пожав плечами, вернулся к работе. Уголь крошился под пальцами, а неровности пола больно царапали кожу.
Он расцарапал руки в кровь, но все же выкопал в снегу яму, достаточно глубокую, чтобы подошла для ритуала Погружения.
За месяц, что книга была в его руках, Харальд узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь. Постиг, что ритуалы, используемые магами, могут быть значительно упрощены, что топаз, применяемый при вызове демонов, легко заменить банальной солью, а рыбью кровь – обыкновенным человеческим потом. Ритуал Погружения он тоже узнал из книги. С его помощью можно своими глазами посмотреть на Верхний или Нижний мир, по собственному выбору, не прибегая к помощи их обитателей, которая обычно очень дорого обходится.
Яму полагается рыть в земле, но Харальд решил, что и снег подойдет. Требуемые символы, выложенные золой, хорошо смотрелись на белом фоне.
Закончив приготовления, Харальд влез в яму и, не обращая внимания на холод и сырость, начал читать. После первых так-тов заклинания тело словно окаменело. Шевелились только губы. Сквозь опущенные веки видно было, как занимаются призрачным бледно-розовым пламенем рисунки вокруг ямы.
Читать пришлось долго. Язык высох, словно покрылся коркой. Мускулы застыли окончательно, даже представление о том, что можно шевелиться, исчезло. Поэтому, когда розовый цвет неожиданно сменился лиловым, а столбы пламени поднялись до неба, Харальд не сразу смог открыть глаза. Но все же поднял веки...
Он словно висел высоко над землей в чем-то, подобном корзине, соответствующей по размерам яме. Сквозь пламя, ставшее прозрачным, хорошо было видно странное светило, фиолетовое, с черной дырой в центре. От него веяло беспощадным жаром, и Харальд, одетый по-зимнему, сразу вспотел.
На одном уровне с корзиной проплывали облака, темно-коричневые, похожие на коровьи лепешки. Зловоние от них распространялось почти такое же. Одно облако, проходившее рядом, громыхало, как отряд латников. В его недрах сверкали оранжевые зарницы, а из отвисшего брюха шел дождь. Одна из капель попала Харальду на руку. С изумлением он смотрел, как от нее на одежде появилось черное пятно с дырочкой в центре, словно от угля. И руку обожгло вполне натурально...
Нижний мир оказался весьма негостеприимен.
Оправившись от первого потрясения, Харальд
Миром завладел вечер, когда Харалъд вышел к становищу. На месте ритуала осталась яма с неровными краями, в голове теснились впечатления, а тело охватывала усталость.
У юрты его встретила Асенефа.
– Ты опять колдовал? – спросила с улыбкой.
– Да, – ответил Харальд, откидывая полог. Говорить не хотелось, двигаться тоже. Хотелось есть и еще спать.
– Вот здорово! – В голосе дочери вождя слышалось восхищение. Она ловко помогала мужчине раздеться. – Ты станешь самым лучшим колдуном племени!
– Это как? – Сонливость сдуло ледяным ветром, но вопрос удалось сделать ленивым, не показать настороженности.
– Очень просто. – Асенефа беспечно рассмеялась, словно звякнули колокольчики. – Фарра скоро умрет. А ученик у него бесталанный. Кому, как не тебе, стать колдуном племени?
– Кому, как не мне? – эхом отозвался Харальд. Мысли копошились острые, неприятные, о лелеемой мести, о давних мечтах. Погасила их лишь вернувшаяся усталость.
Усталость обрушилась внезапно. Еще мгновение назад собранный и бодрый, Харальд теперь ощущал себя пустым мешком, вялым и бессильным. На полу гасли, впитываясь в серую поверхность, пурпурные линии магического узора. За спиной молчали Хельга и Лия. Вызов, вопреки всем опасениям, прошел успешно.
Преодолевая сопротивление налитого тяжестью тела, Харальд развернулся к женщинам.
– Ну как? – Сил хватило только на угрюмый сип.
– Очень хорошо, – мурлыкнула Владетельница, опуская веер, столь хорошо знакомый ее ученику. – Ты прекрасно справился с этим вихревиком.
Лия молчала. В синих глазах ее стояло удивление.
– Ты показал себя с лучшей стороны. – Владетельница раздвинула в улыбке алые губы. Сверкнули горными снегами белые зубы. – И ты заслуживаешь поощрения. После заката – в малой пиршественной зале. Да, и перед пиром вымойся хорошенько.
Кивнуть удалось только со второй попытки. На изумление, яростное, дикое, что мелькнуло во взгляде Лии, Харальд попросту не обратил внимания.
К пиру Харальд сумел восстановить силы и несколько приободрился. По крайней мере в пиршественный зал вошел упругой походкой сильного мужчины, а не шаркающими шагами немощного старца.
Обстановка царила непринужденная. Тренькал на лютне неизвестно как добравшийся до замка в середину зимы бродячий менестрель, адресуя томные взгляды Лие. Та на воздыхания слуги искусства никак не реагировала. Эйвинд вел яростный спор со старичком-библиотекарем, дремала в кресле экономка-приживалка. На появившегося капитана никто не обратил внимания.
Почти сразу из-за перламутрового цвета занавеса, что скрывает угол помещения, появилась хозяйка. Все дружно встали, склонились в приветствии. Хельга радушно повела рукой, и засуетились, забегали слуги. Пир начался.