Я - Монстр
Шрифт:
— А чтобы полностью на змеюку походить.
Что ж, желание клиента — закон. Искрен наверняка не знал, что древние маги при задумке вампиров использовали способность некоторых змей убирать клыки. По этому же принципу особые зубы вампиров, благодаря которым они сотворяют низших, выдвигаются и убираются при необходимости. Так что прикладывать много усилий для фокуса мне потребовалось, к тому же мы еще недалеко отъехали от места схватки и взбаламученный магический фон мне сильно помог, получилась не иллюзия, а качественное заклинание. И вот, спешите видеть, только здесь и сейчас первый в мире змеевампир. Искрен
— Штой, шкотина, — как шипит-то, можно сказать, всю жизнь практиковался. Правда, мерин шипения вампира не оценил, напротив, нервно поведя ушами, еще больше прибавил ходу. Искрену оставалось лишь молча прожигать меня из телеги негодующим взглядом.
— Скажи, пожалуйста, чего ради ты так срываешься? Я понимаю, конечно, что это способ снять напряжение, но он у тебя какой-то уж больно радикальный, — голос у Веслава был само всетерпение.
— Да нет, просто схватка вышла бестолковой.
— Ну не скажи, нам с Искреном так не показалось, мы были не так ловки, как ты со своими магами.
— В том-то и дело, что слишком ловко. Они неверно оценили силы, понадеявшись лишь на количество, даже не на магию.
— Тебя бесит их глупость или то, что тебя не оценили в Ордене по достоинству? — меня искренне позабавила такая характеристика.
— Давно ли ты стал таким проницательным?
— Ничто так не учит мудрости, как общение с взбалмошной женщиной, к тому же практически не имеющей ограничений ни в силе, ни в голове.
— Мне воспринимать это как запоздалый комплимент?
— Как трезвую оценку твоего характера.
Я хотела еще понапрашиваться на комплименты, пока вампир на них расщедрился, но тут заметила, что утешавшая парня Светлана перешла к активным поцелуям. Судя по всему, раздвоенный язык им нисколько не мешал. Ну и я его, естественно, тут же убрала, вызвав тем самым замешательство у целующейся парочки.
— Шанти, ну сколько можно! — праведно возопила Светлана.
— Зависть — страшное чувство. Смотри, как бы твое злобное внутреннее содержание не стало твоей истинной сущностью, — поддержал негодующую девушку заумной фразой Искрен.
— Нет, ты не прав, — задумчиво протянул у меня над ухом Всеслав, — это как раз тот случай, когда внешнее четко отражает внутреннее. Ведь у нашей Шанти две ипостаси, так чему же ты удивляешься?
— Да я бы и не удивлялся, но мне почему-то всегда достается лишь одна сторона!
— Потому что ты неправильно выбрал стратегию, иногда, если хочешь выиграть войну, нужно уступить в бою.
— Всеслав, ты меня пугаешь, — на полном серьезе заметил Искрен.
Вот что значит несколько недель со мной пообщался и нате вам — уже великий стратег. Хотя со временем из него действительно может получиться замечательный правитель. Жаль, что подобные индивиды редки не только среди вампиров, но и среди других разумных существ.
Наш непринужденный разговор ненадолго прервался, влюбленные вновь принялись болтать между собой, говоря друг другу те милые глупости, которые могут быть интересны и понятны только им двоим. Всеслав, наблюдая со стороны их взаимное воркование, впал
— Что с тобой?
На какой-то миг мне показалось, что он проигнорирует мой вопрос, но потом все же ответил:
— Не знаю, наверное, завидую им.
— Чему именно?
— Они действительно, по-настоящему влюблены и искренни даже в своем эгоизме.
— И что тут такого особенного?
— Ты не понимаешь. Я ведь прекрасно знаю, какая слава о нас ходит. И это правда: вампиры безжалостные убийцы. Мы уничтожаем друг друга, мы убиваем своих матерей только своим рождением. Мы создаем Низших и презираем их. Мы легко подчиняем себе женщин. Мы такие, какие есть, но и мы хотим жить и быть счастливыми. — Всеслав говорил непривычно горько, будто вырывая это признание с кровью из своей души. — Так, как Искрену, везет далеко не всем, их чувства истинны, так пусть они насладятся ими пока, — он сделал паузу, — пока она жива. У нас это такая редкость, — тихо закончил он свою исповедь.
Мне нечем было его утешить, слова здесь были бессмысленны, поэтому я просто тихонько поглаживала его руки, постепенно заставляя кулаки разжаться.
— Кто знает, возможно, у вас все изменится.
Всеслав легонько прижал меня к себе и, по голосу судя, улыбнулся:
— А ты оптимистка.
— Есть немного, к тому же, я думаю, что раз тебе приходят в голову подобные мысли, то и другие могут думать схоже. А значит, для вас еще не все потеряно.
— Мой дядя Нимворд, хорошо тебе знакомый, тоже все время мечтал о лучшем будущем для нашей расы. Его этот вопрос очень занимал. Но, честно говоря, я не очень представляю, что тут можно сделать.
Ну, лично у меня была парочка идей на сей счет, однако говорить о них пока рано. Что касается Нимворда, то он действительно был истинным патриотом своего народа. Но, к сожалению, как и многие другие до него, он предлагал простые решения, годные только для настоящего и вовсе не задумывался, как они аукнутся потомкам в будущем. По принципу: потушил пока костер — и ладно, а то, что ближайший порыв ветра раздует из тлеющих угольков пожар на весь лес, так мы этого уже не увидим, авось обойдется. Меня такой подход не устраивал.
После таких неожиданных откровений далее к границам родного клана ребят мы с Всеславом продвигались молча, полные философских размышлений на отвлеченные темы.
На наше счастье, стражи клана Сигриэли проявили благоразумие и нападать не стали. Правда, ради безопасной ночевки я потратила еще один накопитель, от злости соорудив такую защиту, которую и боги бы с ходу не пробили. На следующий день мы, наконец, без всяких помех подошли к границам клана Алльсвальд. Парни издали какой-то вопль, видимо, местный пароль. После опознания стражи-низшие с глубоким поклоном взяли нас в кольцо охраны. Как ребята не кипятились по поводу того, что дополнительная охрана им не нужна, низшие остались непреклонны. Их командир честно признался, что они предпочтут терпеть гневные вопли молодых вампиров, чем быть убитыми, если те вновь пропадут. В конце концов, жить действительно хотят все. Хотя очень немногие назовут существование упырей жизнью.