Я не боюсь

Амманити Никколо

Он стоял у грузовика. Рядом стояли мама, Мария, Череп и Барбара.

– Что случилось?

Мама сказала:

– Спускайся быстро. Для тебя сюрприз.

Филиппо. Папа освободил Филиппо. И привёз его ко мне.

У меня перестало биться сердце. Я слетел с лестницы.

– Где он?

– Стой там! – Папа забрался в грузовик и вытащил наружу сюрприз.

– Ну как? – спросил он.

– Ну как? – повторила мама.

Это был велосипед, весь красный, с рулём, походившим на рога быка. Переднее колесо маленькое.

Переключение на три скорости. С рифлёными шинами. С большим седлом, на котором можно поместиться вдвоём.

– Что с тобой? Тебе не нравится? – спросила мама.

– Нравится, кивнул я.

Почти такой же я видел несколько месяцев назад в велосипедном магазине в Лузиньяно. Но тот был хуже, у него не было блестящего фонарика, и переднее колесо было большим. Я вошёл в магазин посмотреть на него, и продавец, высокий дядька с огромными усами и в сером халате, сказал мне:

– Правда, красивый?

– Очень.

– Последний остался. Остальные раскупили. Классная штучка. Почему бы твоим родителям не подарить его тебе?

– Мне бы понравилось…

– За чем же дело стало?

– У меня уже есть один.

– Этот, что ли? – Продавец сморщил нос, ткнув палец в Бульдозер, прислонённый к фонарному столбу.

– Это папин.

– Пора менять его. Скажи твоим. Совсем другим человеком себя почувствуешь на таком бриллианте, как этот.

Я вышел из магазина. Мне даже в голову не приходило спросить, сколько он стоит.

А этот велосипед был намного красивее.

На трубе золотом было написано: «Red Dragon».

– Что значит «Red Dragon»? – спросил я папу.

Он пожал плечами и ответил:

– Это твоя мама знает.

Мама прикрыла рот ладошкой и засмеялась.

– Ты совсем дурачок, я же английского не знаю!

Папа посмотрел на меня:

– Ну так что? Ты его даже не попробуешь?

– Прямо сейчас?

– А когда, завтра?

Я стеснялся попробовать его перед всеми.

– Я могу отнести его в дом?

Череп вскарабкался на велосипед.

– Если ты не хочешь испытать его, это сделаю я.

Мама дала ему подзатыльник.

– Ну-ка слазь сейчас же с этого велосипеда! Это Микеле.

– Ты правда хочешь унести его в дом? – спросил папа.

– Да.

– А сможешь сам?

– Конечно.

Мама сказала:

– Ты с ума сошёл, Пино? Велосипед в доме? Все перемажет.

– Он будет аккуратным.

Моя сестра сдёрнула очки, бросила их на землю и принялась плакать.

– Мария, сейчас же подними очки! – разозлился папа.

Она скрестила руки.

– Нет! Я их не подниму, это нечестно! Все только Микеле, а мне ничего!

– Потерпи, придёт и твой черёд. – Папа достал из грузовика коробку, обёрнутую синей бумагой с большим бантом. – Вот твой подарок.

Мария быстро нацепила очки и начала развязывать бант, но он не поддавался, тогда она начала рвать его зубами.

– Подожди!

Бумага очень красивая, ещё пригодится.

Мама развязала бант и развернула бумагу.

В коробке лежала Барби с короной на голове, одетая в белое атласное платье и с голыми руками.

Мария чуть сознание не потеряла.

– Барби-балерина… Какая красивая…

Папа застегнул тент грузовика.

– Теперь, надеюсь, с подарками не будете приставать следующие лет десять.

Мы с Марией стали подниматься по лестнице: я с велосипедом, она – с Барби-балериной.

– Она красивая, правда? – повторяла она, не сводя с неё глаз.

– Очень. Как ты её назовёшь?

– Барбара.

– Почему Барбара?

– Потому что Барбара сказала, что, когда вырастет, будет похожа на Барби. Барби – это Барбара, но по-английски.

А с Бедняжкой что будешь делать, выбросишь?

– Нет. Она будет её служанкой. – Потом посмотрела на меня и спросила: – А тебе твой подарок понравился?

– Да. Но я думал, что это будет совсем другое.

В эту ночь я спал со стариком. Я только-только забрался под одеяло и собирался полистать Тэкса, когда он вошёл в комнату. Казалось, что он внезапно постарел ещё лет на двадцать.

– Спишь? – прохрипел он.

Я закрыл журнальчик и повернулся к стене.

– Нет.

– Фу-у! Я сварился. – Он зажёг лампочку рядом с кроватью и начал раздеваться. – Намотал сегодня, наверное, тысячу километров. Спина вдребезги. Должен поспать. – Он поднял вверх брюки, осмотрел их и сморщился. – Надо бы сменить гардероб. – Поднял сапоги и носки и положил их на подоконник.

У него страшно воняли ноги.

Он пошарил в чемодане, достал бутылку виски и открыл её. Сделал большой глоток, сморщился и вытер губы рукой.

– Чёрт возьми, какая гадость. – Он взял папку, открыл её, перебрал фотографии и спросил меня: – Хочешь посмотреть на моего сына? —

И протянул мне одну.

Это была та, которую я видел утром, когда рылся в его вещах. Франческо в комбинезоне механика.

– Красивый парень, верно?

– Да.

– Здесь он ещё хорошо выглядит, это потом он похудел.

Коричневый мотылёк влетел в окно и начал биться о лампочку. Он производил глухой шум всякий раз, как натыкался на раскалённое стекло.

Старик взял газету, свернул её и припечатал его к стене.

– Эти гадские бабочки. – Протянул мне другую фотографию: – Мой дом.

Это был низкий домик с окнами, покрашенными красной краской. Из-за соломенной крыши виднелись верхушки четырёх пальм. Перед домом сидела в кресле чёрная девушка в крохотном жёлтом купальнике. У неё были длинные волосы, и в руках она сжимала, словно трофей, бутерброд с ветчиной. Рядом с домом стоял маленький гараж, а перед ним – машина, огромная и белая, без крыши, с чёрными окнами.