Я - обычный
Шрифт:
— Петя, — обернулся я к лейтенанту, серьезно «повисшему» в дверях. — У тебя же связь с Гориным есть? Свяжись. Обстоятельства сильно изменились.
Пока лейтенант бегал на улицу и пытался найти точку с более или менее устойчивой связью, я сидел в комнате напротив жруна и девочки и пытался понять, как же мне себя вести дальше.
— Ты понимаешь меня?
Лапа ползет вверх. Уверенно так ползет.
Что бы ему еще такого задать, чтоб ответил односложно. Долгого монолога от мутанта явно не добиться.
— Ты хочешь причинить вред?
Лапа
— Ты боишься меня?
Снова лапа вверх.
— Я не причиню тебе вреда. Я безоружен. Ты ведь спас девочку, верно?
— Верно, — вновь подал голос ребенок. — А меня Вика зовут.
— Очень приятно, Вика, — улыбнулся я. — А меня Константин. Почему ты называешь его Басурманом?
— Его так зовут. — Кивнула Вика.
— А откуда ты узнала? Он же не говорит?
— Да жетон у него на шее. Там и написано.
Чертов раздолбай, ну как можно такое просмотреть. Действиетльно, на шее жруна висела тонкая цепочка, на который болтался парный смертник, две жестяные пластинки с выбитым именем и, как правило, группой крови. Носят у нас обычно такие военные, один обычно на шее болтается, а второй зашнуровывают в ботинок, а то мало ли как умрешь. Так бывало, люди нарывались, что потом только по кускам собирать да в пакет складывать. Сам конечно не плавал, не знаю, а вот мужики рассказывали, когда с кем-то из приятелей за кружкой пива в пабе… Что это я, совсем в ностальгию впал. Нет больше ни приятелей, ни вечеров пятничных, ни доброго ирландского напитка, а есть только я, маленькая чумазая девочка и здоровенный разумный мутант со смертниками на груди.
— Можно я взгляну, — осторожно поинтересовался я, внимательно следя за реакцией существа. Если сейчас что-то не так пойдет, промелькнуло у меня в голове, то все, хана вам, Константин. Автомат мой у Петра, а летеха небось на столбе сидит и с Тимуром общается. Впрочем, что уж, снявши голову, по волосам не плачут. Ух-ты, облегчение, лапа ползет вверх.
Сделав несколько шагов вперед я, наконец, почти вплотную приблизился к жруну, что дало мне возможность как следует его посмотреть. Мощный, обвитый мускулами торс, здоровенная шея, толстенная костяная пластина на лбу и челюсти, будто для того и предназначенные, чтобы стальную арматуру перекусывать. Лицо действительно человечье, но измененное, отвратно и неаккуратно, как у оплавившегося оловянного солдатика, но не со звериной мордой, ни с чем другим его спутать невозможно.
На смертнике, чьей-то неумелой рукой было выбито «Басурманов А.В. Вторая положительная».
— Господи, — в глазах потемнело, в висках забухало так, что казалось, сейчас лопнет голова.
— Что с вами, дядя Константин, — услышал я будто в тумане.
— Константин, твою мать — это уже Петр. Шум, рык, чувствую, как чьи-то крепкие руки подхватывают меня, и шепчу — Господи всемогущий, какой же нелюдь мог сотворить такое. — Вот тебе и раз. В жизни верующим не был, а сейчас вспомнил.
— Понимаешь, значит, — Горин расхаживал по комнате из угла в угол, то и дело косясь то на Басурман, тихо сидящего в углу, то на меня, больше похожего по цвету на лист бумаги, чем на
Стало мне тогда плохо, такой шок испытал. Подозревал, конечно, что-то подобное мозжечком, или копчиком, кому как нравится, но даже в самых страшных мыслях не мог поверить, что такое вообще возможно. Впрочем, почему, в бешеных же тоже никто не верил, а сейчас вот они, совсем рядом, по улицам ходят и харч живой ищут.
— Не смотри на меня так, — сглатываю слюну, а не получается. Петр протягивает третий уже стакан, в нем коньяк, какой не разберу, идет как вода.
— Да не парься ты, сам в шоке. — Горин хмыкнул и, подойдя к Басурману, присел возле него. — Значит так, мужик, ты нас не бойся. Все мы люди разумные и почем зря боеприпасы переводить не будет. Показал ты себя нормально, девочку спас, на моих парней не кинулся, а это кое о чем говорит. Договорились.
Мутант поднял лапу и что-то невнятное пробурчал.
— Интересная у тебя лапа, прости рука, — прищурился Тимур. — Пальцы гибкие, хватать можешь, а печатать, скажем, на ноутбуке, хоть одним пальцем?
Лапа снова пошла вверх.
— Ноут сюда, — крикнул Горин, — живее. Послышался топот ног и вскоре появился еще один омоновец, неся в руках искомый девайс. Открыв крышку, Горин вдавил кнопку пуска и, дождавшись загрузки, подвинул агрегат к мутанту. — Давай так попробуем. Я вопросы задаю, ты печатаешь. На что сочтешь нужным, можешь не отвечать, насильно никто тебя заставлять не будет, но если ответишь полно, очень поможешь. Согласен?
— Согласен. — Отбил длинный и острый как кинжал коготь, оставив на клавишах тонкие царапины.
— Ну и отлично, — улыбнулся капитан. — Давай сначала. Кто ты такой?
— Басурманов Андрей Викторович, восемьдесят третьего года рождения. Уроженец Санкт-Петербурга. Старший сержант внутренних войск.
— О как. — Покачал головой капитан. — Ну и как же тебя угораздило?
— Сам не знаю. — Мутант на минуту задумался. — Проходил действительную военную службу по призыву в Ленинградской области. Охраняли зеков, склады, массу всякой дряни. В конце первого года был откомандирован в Санкт-Петербург охранять одно НИИ. Служил я, впрочем, там не долго, заснул один раз, а проснулся уже за решеткой, подключенный к аппарату. Люди в белых халатах пояснили, что я идеально подпадаю под проект «Хомо-Супериор», и буду образцом для первого его этапа. Сам проект, это создание быстрого, выносливого и нечувствительного к боли солдата, а они попробуют на мне первый этап, который назвали «Уборщик».
— А тебя значит, не спросили? — Скривился я.
— Нет, — застучал по клавишам Басурманов-Басурман. — Рассмеялись только. Ну, а что? По сути, я никому не нужен, сирота. Кто меня хватится?
— Кто-то с тобой еще был?
— Да, человек десять. Все под программу «чистильщик», но кто-то на них работал, так как каждый день пригоняли новых людей.
— Почему не взбунтовались? Вас же больше, да и сильнее вы в разы? Должны били по кирпичику контору разнести.
— Масса причин. Постоянная охрана с крупным калибром, решетка под током. Периодически кого-то из наших, уже превращенных, выпускали в город, предварительно вешая на шею особый ошейник.