Я просто играю...
Шрифт:
Хотя, может, сама ложа маленькая, здесь только четыре кресла, и Адилю явно в плечах тесновата.
— Да, — неопределенно тяну я гласные, — неплохо…
Сажусь, он рядом.
Опять же, слишком близко.
Начинается увертюра, я обращаю внимание, что, кроме нас, в ложе никого…
— Я выкупил всю ложу, — спокойно говорит Адиль в ответ на мой вопросительный взгляд.
Сразу становится очень не по себе. То есть, мы сейчас в замкнутом пространстве проведем не меньше двух часов… Или сколько там эта опера
Выдыхаю, незаметно вытираю ладони о подол платья.
Чего это ты, Лаура? Чего испугалась? Напряглась? Не будет же он к тебе приставать… прямо здесь? Он вообще не будет приставать… Он же покупать тебя пришел. Значит, все после представления.
Немного успокоив себя, сажусь расслабленней, упираюсь взглядом в сцену. Старательно смотрю, пытаясь увлечься игрой актеров и музыкой. И примерно через пятнадцать минут с огорчением убеждаюсь, что все же опера - не мое. Никакого удовольствия, какофония звуков…
Невольно скашиваю взгляд на соседа.
Адиль сидит спокойно, расслаблено даже, тяжелые ладони лежат на подлокотниках.
Музыка набирает обороты, становясь напряженней и еще неприятней. Никогда больше не пойду в оперу… Как ее можно любить?
Ладони у него крупные очень, с длинными пальцами, коротко обстриженными ногтями. На одном пальце - тяжелое кольцо. По виду не обручальное… Дорогое, массивное. Часы неброские, строгие, одной из самых консервативных и элитных марок, стоимость скорее всего запредельная, я не особенно разбираюсь, один из бывших парней грезил такими. Постоянно мне под нос рекламу совал…
Я смеялась над ним, говоря, что ему такие часы - все равно что питекантропу звездолет. Непродуктивно и нелепо.
А здесь… Адилю это все идет. Ну а что? Я же не слепая, могу себе самой наедине признаться, что ему вообще все идет. И эта небрежная брутальность, когда мужик типа даже не подозревает, насколько хорош, просто живет с этим, не выделываясь. Не надо ему это все.
Интересно, сколько у него женщин? Наверно, много. Наверно, он еще не женат даже… Сколько ему лет? Надо было уточнить это все у Нэй…
Эй, Лаура, тормози! Какая тебе разница, женат он или нет? Спать ты с ним не собираешься!
Стоит об этом подумать, сразу в голову лезут крайне неприличные картинки.
Например, что мы тут одни… И, будь он хоть немного больше похожим на своего брата-зверя, мог бы… Ох… Мог бы меня перетащить в кресла в глубине ложи, чтоб не видно было, посадить на себя… Интересно, у него большой? Судя по рукам, да и вообще, по конституции, должен быть большой… Как он трахается? Жадно, грубо, не думая о партнерше? Или медленно, томительно, заласкивая до сумасшествия?
И почему ты об этом сейчас думаешь, Лаура? Давно не было секса? Определенно. Месяц, как с парнем рассталась… Длительный перерыв, тестостероновый самец рядом, отвратительная музыка, скука… Все, паззл сложился,
Но почему-то не выдыхается.
Почему-то вспоминается, что у меня такого вот тестостеронового мужика не было никогда. Я вообще предпочитаю парней своего возраста. Ну, может, чуть старше… Просто с ними весело, ненапряжно, они активные и готовые к экспериментам. Встречаются и расходятся без криков и всякой фигни, типа чувств. Мне именно это нравится.
Мама говорит, что мне просто нужно нагуляться. Она у меня вся в бабушку. А бабушка - дитя цветов, до сих пор носит длинные распущенные волосы и курит травку. Мама выросла свободной в суждениях и нравах. И сейчас борется за толерантность и права женщин. Это ее центр помогает Нэй. И именно они смогли вытащить ее из того болота, в котором она тонула.
Я полностью поддерживаю маму и обожаю бабушку.
И терпеть не могу принуждения и всякие нарочито мужские вещи, подчеркивающие женскую, типа, неполноценность.
И сейчас рядом со мной сидит просто образчик всего, что я терпеть не могу. Так почему же я залипаю на его руки, на расстегнутый ворот рубашки, на губы, чувственные такие, красивые. Ноздри крупного носа, хищно подрагивающие… И глаза, темные, завораживающие.
Он на меня смотрит, и давно уже! А я только сейчас это понимаю!
В его взгляде вопрос и ленивая усмешливая уверенность в том, что все будет так, как он захочет.
А я неожиданно для себя принимаю единственно верное на данный момент решение: он хочет продемонстрировать свою власть. Показать мне мое место.
А я хочу поиграть.
Почему , в конце концов, нет?
Кто мне может запретить?
Глава 5
Кто первым из нас дергается к другому?
Сложно сказать, на самом деле. Наверно, это происходит одновременно. А, может, я успеваю первой. Не двинуться даже, нет! Просто… Обозначить движение. Взмахом ресниц, например… Или невольным сглатыванием… Это не повод, но Адилю достаточно и такого неочевидного знака.
Он резко перехватывает меня за затылок невыносимо собственническим, мужским жестом подчинения и тянет к себе.
Раньше я бы не позволила. Да и вообще, что за манера хватать? Он не у себя в клане, или как там называется место, где все принадлежит ему?
Раньше я бы даже и подумать не могла, что вообще такое случится. Произойдет.
Но случается. Происходит.
Адиль медлит буквально секунду, словно дает мне время на подумать. А затем что-то бормочет на своем варварском диалекте и прижимается к моим губам. Жестко так, жестоко даже.
Я ощущаю давление его языка, которому невозможно противостоять, ошеломленно раскрываю рот и упираю руки в плечи, обтянутые дорогим пиджаком. Остановить, наверно, хочу.