Я, робот
Шрифт:
Наступило долгое молчание. Сьюзен Кэлвин потупилась.
– Я не хочу знать, что он думает, – выдохнула она.
– Замолчи.
– А мне кажется, вы хотели бы знать, что он думает.
Она все еще сидела с опущенными глазами, но ее дыхание участилось.
– Ты говоришь чепуху, – прошептала она.
– Зачем? Я хочу помочь. Милтон Эш… – Он остановился.
Она подняла голову!
– Ну?
– Он любит вас, – тихо сказал робот.
Целую минуту доктор Кэлвин
– Ты ошибаешься! Конечно, ошибаешься! С какой стати?
– Правда, любит. Этого нельзя утаить от меня.
– Но я так… так… – Она запнулась.
– Он смотрит вглубь – он ценит интеллект. Милтон Эш не из тех, кто женится на прическе и хорошеньких глазках.
Сьюзен Кэлвин часто заморгала. Она заговорила не сразу, и ее голос дрожал.
– Но ведь он никогда и никак не обнаруживал…
– А вы дали ему эту возможность?
– Как я могла? Я никогда не думала…
– Вот именно!
Сьюзен Кэлвин замолчала, потом внезапно подняла голову:
– Полгода назад к нему на завод приезжала девушка. Стройная блондинка. Кажется, она была красива. И, конечно, едва знала таблицу умножения. Он целый день пыжился перед ней, пытаясь объяснить, как делают роботов. – Ее голос зазвучал жестко. – Конечно, она ничего не поняла! Кто она?
Эрби, не колеблясь, отвечал:
– Я знаю, кого вы имеете в виду. Это его двоюродная сестра. Уверяю вас, здесь нет никаких романтических отношений.
Сьюзен Кэлвин почти с девичьей легкостью встала.
– Как странно! Именно это я временами пыталась себе внушить, хотя серьезно никогда так не думала. Значит, это правда!
Она подбежала к Эрби и обеими руками схватила его холодную тяжелую руку.
– Спасибо, Эрби, – прошептала она голосом, слегка охрипшим от волнения.
– Никому не говори об этом. Пусть это будет наш секрет. Спасибо еще раз.
Судорожно сжав бесчувственные металлические пальцы Эрби, она вышла.
Эрби медленно повернулся к отложенному роману. Его мысли никто не смог бы прочесть.
Милтон Эш не спеша, с удовольствием потянулся, кряхтя и треща суставами, потом свирепо уставился на Питера Богерта.
– Послушайте, – сказал он, – я сижу над этим уже неделю и за все время почти не спал. Сколько еще мне возиться? Вы как будто сказали, что дело в позитронной бомбардировке в вакуумной камере Д?
Богерт деликатно зевнул и с интересом поглядел на свои белые руки.
– Да. Я напал на след.
– Я знаю, что значит, когда это говорит математик. Сколько вам еще осталось?
– Все зависит…
– От чего? – Эш бросился в кресло и вытянул длинные ноги.
– От Лэннинга. Старик
Эш сонно пробормотал:
– А почему бы не спросить у Эрби и не покончить с этим?
– Спросить у робота? – Брови Богерта полезли вверх.
– А что? Разве старуха вам не говорила?
– Вы имеете в виду Кэлвин?
– Ну да! Сама Сьюзи. Ведь этот робот – маг и чародей в математике. Он знает все обо всем и еще малость сверх того. Он вычисляет в уме тройные интегралы и закусывает тензорным анализом.
Математик скептически поглядел на него:
– Вы серьезно?
– Ну конечно! Загвоздка в том, что этот дурень не любит математику, а предпочитает сентиментальные романы. Честное слово! Вы бы только видели, какую дрянь таскает ему Сьюзен – «Пурпурная страсть», «Любовь в космосе»…
– Доктор Кэлвин ни слова вам об этом не говорила.
– Ну, она еще не кончила изучать его. Вы же ее знаете. Она любит, чтобы все было шито-крыто. Пока она сама не раскроет главный секрет.
– Но вам она сказала.
– Да вот, как-то разговорились… Я в последнее время часто ее вижу. – Он широко открыл глаза и нахмурился: – Слушайте, Боги, вы ничего странного за ней не замечали в последнее время?
Богерт расплылся в усмешке.
– Она стала красить губы. Вы это имеете в виду?
– Черта с два! Это я знаю – губы, глаза и еще пудрится. Ну и вид у нее! Но я не о том. Я никак не могу точно этого определить. Она так говорит, как будто она очень счастлива…
Он подумал немного и пожал плечами.
Богерт позволил себе плотоядно ухмыльнуться. Для ученого, которому уже за пятьдесят, это было неплохо исполнено.
– Может, она влюбилась.
Эш опять закрыл глаза.
– Вы сошли с ума. Боги. Идите и поговорите с Эрби. Я останусь здесь и вздремну.
– Ладно. Не то чтобы мне понравилось получать от робота указания, что делать. Ответом ему был негромкий храп.
Эрби внимательно слушал, пока Питер Богерт, сунув руки в карманы, говорил с напускным равнодушием.
– Так обстоит дело. Мне сказали, что ты разбираешься в этих вещах, и я спрашиваю тебя больше из любопытства. Я допускаю, что мой ход рассуждений включает несколько сомнительных звеньев, которые доктор Лэннинг отказывается принять. Так что картина все еще не очень полна.
Робот не отвечал, и Богерт сказал:
– Ну?
– Не вижу ошибки. – Эрби вглядывался в исписанные расчетами бумажки.