Я родилась пятидесятилетней...
Шрифт:
В её мыслях мой образ чем-то перекликался с образом Евгения Онегина.
— Таня…
Она поняла, что я поймал её на сравнении:
— «Теперь я знаю, в Вашей воле меня презреньем наказать», — процитировала-пробормотала русская, невольно примеряя на себя образ отверженной влюбленной барышни.
— Это не твоя героиня, Таня, — я наконец с ласковой улыбкой посмотрел на девушку, чья душа скорее ассоциируется у меня со строптивой, чуть колючей, но пылкой шекспировской Катариной, чем с нежной, верной и мечтательной пушкинской Татьяной.
— А она? — переспросила девушка почти
Я погрузился в приятные воспоминания этой недели, смакуя их, перебирая, как что-то драгоценное:
— Среди лукавых, малодушных,
Шальных, балованных детей,
Злодеев и смешных, и скучных,
Тупых, привязчивых судей.
Среди кокеток богомольных,
Среди холопов добровольных,
Среди вседневных модных сцен,
Учтивых ласковых измен.
Среди холодных приговоров,
Жестокосердной суеты,
Среди досадной пустоты,
Расчётов дум и разговоров,
Она блистает, как звезда,
Во мраке ночи в небе чистом
И мне является всегда
В сиянье ангела лучистом…
— В сиянье ангела лучистом? — Таню немного задело то мечтательное выражение моего лица, когда я цитировал Александра Сергеевича, думая о Белле.
Глава клана Денали фыркнула и проворчала:
— Мне кажется слишком скучным — любить ангела, но, видимо, не стоило от тебя ожидать иного… И что же в итоге? Она влюбилась в тебя, плакала, танцевала, смеялась, пела, задавала вопросы и так далее, потом ты не выдержал и сбежал сюда, зализывать сердечные раны?
Я попытался представить свои действия, если бы ситуация была хотя бы в половину такой, как её представляла русская.
— Мое сердце не бьется, Таня, ровно, как и твоё, — поправил я девушку задумчиво, не ощущая в себе сил спорить по поводу Беллы.
Помолчав, я добавил:
— Мне всегда было странно, почему люди ассоциируют любовь именно с сердцем? Патетично прижимают ладонь к левой стороне груди, хотя, по сути, сердце скорее посередине… Рисуют фигуры, ничего не имеющие общего с этим качающим кровь органом… Во многих языках есть выражение «разбитое сердце», как будто это хрупкий предмет можно уронить, как какую-то вазу…
— Но разве не болит грудь при потере близкого? Не больно там, внутри?
— Больно, — хрипло ответил я удивлённой Денали, роняя голову в ладони, точно зная, ощущая то, что говорю. — Но у меня болит не сердце. У меня разрывает лёгкие, Таня. Я почти не помню, каково это было — плакать, но оттого, что я не чувствую её запаха, воздух корябает, разрывает, царапает, кромсает мои лёгкие, разнося этот отвратительный, ядовитый воздух по всему телу.
— А я так мечтала влюбиться… — протянула Таня, запрокинув голову, и уставилась на звёзды. — Глядя на тебя, это не кажется удачной идеей, Эдди…
Помолчав немного, она добавила почти со злостью:
— Что ты делаешь со мной, с собой, с ней? Ты правда видишь высший смысл в своей роли великомученика?
Если Белла будет жить нормальной человеческой жизнью, то для меня это будет стоить всего…
Я видел, как юная мисс Свон закончит с отличием школу, поступит в свой Гарвард, станет врачом, выйдет замуж, у неё будет настоящая семья, дети… От мысли,
Дабы вампирша поняла меня, я решил признаться:
— Такая, как она, не заслуживает убийцу. Ты ошиблась, девочка действительно не влюблена в меня. Белла видит во мне друга, понимаешь? Безопасного друга, который заботится о ней и её здоровье…
Я надеялся, что Элис внимательно следит за новой подругой, помня, что она не бессмертна и ей нужен отдых и сон.
— Твоя девушка что, больна?
— Белла повредила руку, вывих, — я вспомнил, что даже эту травму Свон получила из-за меня и моего внимания к ней.
Как будто было недостаточно той опасности, которой она подвергалась, просто общаясь со мной…
— Смертные такие хрупкие, но я слышала, что Карлайл проводит акцию: улучшение здоровья, легкий пластический тюнинг, эликсир вечной молодости, взамен пары глотков крови пациента, — решила пошутить Денали. — Да, кстати, в подарок блёстки да белила с красными линзами! Не хочешь девушке предложить поучаствовать?
— Она возненавидит меня, если из-за моего эгоизма ей придётся пройти через эту проигрышную лотерею, — я привёл Тане все те аргументы, которыми недавно убеждал непробиваемую Элис.
Сестра, к слову, так и продолжила набирать мой номер, планомерно действуя мне на нервы. Я же продолжал сбрасывать её звонки. Последние четырнадцать минут телефон безмолвствовал. Чертовски хотелось перезвонить Белле, но я понимал, что это глупо и жалко. Она ошиблась номером, а я до сих пор не раздавил мобильный только ради того, чтобы надеяться, что она вновь случайно позвонит.
Оживший телефон мигнул уведомлением о новом сообщении. От Беллы…
Быстрее, чем я смог возликовать, что она обо мне вспомнила, или удивиться находчивости сестры, что, наверное, решила достучаться до меня через телефон девушки, мои пальцы уже нажали на сообщение, а глаза жадно вчитывались в сухие буквы, написанные явно Беллой:
Элис сказала, чтобы я спросила с тебя за отсутствие любой гостинец. Не буду банальной, заказывая аленький цветочек, но я прочла ту историю о втором шансе Ихтиандра, так что ты можешь просто приехать и обсудить эту фантастическую пародию на Беляева.
Твой знакомый гибрид Сальватора и Гуттиэре
Я на мгновение закрыл глаза, возвращаясь мысленно в такую беспечную среду с уроками испанского, когда всё было так искренне, так вдумчиво, так мечтательно и мучительно странно. Вспомнил, как она плакала в среду… И как на следующий день я нёс сонную маленькую полуночницу на руках до постели.