Я С РФ-3

1945–2045 «Капитан ВДВ Сухов».

— Командир, он снова нарисовался — прохрипел голос сержанта в наушнике.

Среагировав, капитан Сухов откинул забрало шлема и прильнул щекой к прикладу древней пятизарядной «ПТРС-41», взятой со склада, оставшегося с тех времён, когда старые шахты только начали преобразовывать в секретный подземный комплекс. Конечно прижиматься к рассохшейся деревяшке было неудобно, но по-другому точно прицелиться из противотанкового

ружья практически невозможно.

— Сержант, где эта тварь? — прохрипел смертельно уставший капитан, в повреждённый коммуникатор, последние часы работающий с перебоями.

— На один уровень выше нас. Только что обошёл две заложенных мины. Вот гад, словно знает где они. Двигается к лифтовой шахте. Если обойдёт все ловушки, то через пару минут выйдет ко входу в лабораторию.

— Принял — буркнул Сухов и сплюнул кровавую пену на потрескавшийся железобетонный пол.

Затем он глянул на часы. До конца неимоверно затянувшихся суток оставалось сорок минут, а потом, если он победит, настанет очередной «день сурка», по какой-то причине предоставляющий возможность начать всё заново в случае смерти.

Час назад, после последнего прихода «тринадцатого», Сухов вырубился минут на сорок и не успел восстановить взорванную баррикаду. Броня тяжёлого «Ратника» была окончательно измочалена, а перегруженные энерго-накопители экзоскелета едва успели подзарядиться на 18 %, боеприпасов тоже не прибавилось, а единственная надежда остановить несущуюся сюда очередную копию «тринадцатого», заключалась в противотанковом ружье 1943 года выпуска.

Столетний агрегат пока не разу не подвёл и уже пять раз остановил неугомонного модифицированного рейнджера, появляющегося каждый час.

— Ничего, ещё один разик и наступит новый день. Не подведи — пробормотал капитан ВДВ и погладил холодный ствол ружья.

Взрыв верхних уровней подземного комплекс, не помог как он надеялся избавиться от перерождающихся пронумерованных, и остаткам его роты пришлось туго. С каждой атакой, рвущихся к лаборатории модифицированных бойцов, он терял своих. И это происходило что бы он не предпринимал.

Сотни раз Сухов и сам погибал, откатываясь к началу одного из бесконечных «дней сурка». Кажется, после того как ушла Альфа их прошло три. В первый день он погиб семь раз, во второй — раз двадцать, а сегодня он так устал, что сбился и перестал считать где-то на полусотне.

Теперь он остался в строю один, и первый раз дошёл до точки возможного окончания очередного бесконечно повторяющегося цикла перерождений.

Лишь одно заставляло Сухова зло улыбаться, несмотря на всё происходящее, сутки назад остальные пронумерованные перестали приходить, и тринадцатый каждый раз возвращался только один. А значит у капитана ВДВ появился призрачный шанс его окончательно победить.

Если честно, то Сухов так устал, что уже давно бы сдался и попытался найти способ с собой навсегда покончить. Но кое-что не позволяло ему это сделать. Там за сейфовыми

гермо-воротами, в лаборатории находится его Валюша с дочкой, которых кроме него никто не защитит.

Тринадцатый, появился из-за угла совершенно неожиданно. Заскочив в туннель, он сразу выпустил веер 6-мм вольфрамовых болтов из электромагнитной винтовки. Сверхскоростные стержни, заколотили по полностью выгоревшему бронекостюму «Ратник», снятому капитаном с погибшего бойца.

Пустую оболочку швырнуло на сейфовую дверь, и от неё полетели куски композитной брони.

Несмотря на снопы искр и скачущие осколки, Сухой лишь на мгновение прикрыл глаза и улыбнулся, видя стремительно приближающийся корявый силуэт врага.

Он дождался, когда на электромагнитной гаус-винтовке рейнджера загорятся оранжевые огоньки, предупреждающие о временном перегреве, и только после этого навёл ствол точно на стремительно приближавшегося врага. Палец нажал на спусковой крючок, и 14,5-мм бронебойно-зажигательная пуля БС-41 с сердечником из карбида вольфрама, ударила в композитный торс тринадцатого, остановив его на полушаге.

Затвор загнал следующий патрон в патронник и «ПТРС» снова выстрелил. Тяжёлая пуля шлёпнула о электромагнитную винтовку тринадцатого, и не позволила ему сделать следующий шаг. При этом оружие вырвало из его рук.

— Получай сука! Это тебе не 7,62 — прохрипел Сухов и всадил третью пулю в кирасу тринадцатого.

После попадания, того крутануло и бросило на бетонную стену. Ударившая следом четвёртая пуля ужалила в бок и едва не опрокинула тринадцатого, пытавшегося удержаться на ногах.

После этого он упал на одно колено и подставил под удар боковую проекцию шлема. Вот туда-то и надо было сейчас бить.

Но вместо этого капитан быстро посмотрел на заклинивший затвор, с торчавшей оттуда донцем смятой латунной гильзы.

— Да мля! — вырвалось из пересохшей глотки гвардейца десантника, и руки тут же выпустили давшее клин противотанковое ружьё.

Тело выпрямилось, и Сухов выскочил из-за груды покорёженного железа и рванул в сторону начавшего подниматься врага.

Левая рука на ходу захлопнула забрало, а правая вырвала из кобуры тяжёлый пистолет «Утёс-М50», заряженный двумя последними патронами.

Два быстрых выстрела гулко прогремели в покрытом копотью туннеле. Одна из бронебойных пуль попала в забрало рейнджера, а вторая в выставленную вперёд кисть правой руки.

— За ВДВ! — взревел Сухов, и выхватил из разгрузки виброклинок, специально предназначенный для пробивания уязвимых мест в тяжёлых композитных доспехах.

В побитую броню «Ратника» тут же заколотили пули 45 калибра, выпущенные из «Глока-88», но капитан, стиснув зубы продолжил разгоняться, даже не пытаясь уклониться.

В последний миг перед столкновением он заметил, как отлетел в сторону угловатый пистолет, а вместо него в руке тринадцатого сверкнуло раскалённое лезвие силового штык-ножа.