Я сделаю это сама
Шрифт:
– И как же я смогу спрятать здесь книгу размером со стол?
У неё что, не все дома?
– Вы уменьшили её…
Совсем не все дома? Женевьева не была магом, все это знали.
– Почему кардинал решил, что я забрала книгу?
– А кто ещё? – она подняла на меня изумлённые глаза. – Вы имели доступ к его величеству…
– И к его хранилищу артефактов тоже? – сощурилась я. – Все знают, что меня лишили магических способностей в юности. Как я должна была разглядеть артефакт?
– Так вы знали. Не могло быть такого, чтоб его величество не рассказывал вам про магические сокровища Роганов?
–
– Не знаю… Он сказал, что вы забрали эту вещь из сокровищницы в ночь кончины короля. Пока была суматоха и ждали королевского целителя и кардинала.
– И для чего мне она, кардинал тоже рассказал?
– Как же, вернуться обратно! Вы думали, что найдёте там заклинание, которое позволит вам открыть портал с этой стороны!
– В ту ночь я ещё и знать не знала, что окажусь здесь. Кто-то из нас дурак, вам не кажется? Или я, которая, не будучи магом, взяла артефакт, надеясь им воспользоваться. Или кардинал, который решил, что человек, не будучи магом, сможет взять, спрятать, увезти и применить. Или вы, которая послушала и поверила. Вам как больше нравится?
– У меня… у меня не было причин не верить его высокопреосвященству.
– Как вы вообще дошли до такой жизни? Ну, что стали на него работать? Что он вам обещал?
– Мой муж составлял неверные документы, он изменял их текст за деньги. Незначительно, так, чтобы в глаза не бросалось. Менял цифру или дату. Не всегда, но ему удавалось. Он получал за это хорошие деньги от заинтересованных людей. А потом его поймали за руку и заключили в Бастион. Нас всех допрашивали – и меня, и сыновей. Его приговорили к казни, а наших сыновей – к пожизненному заключению, потому что они тоже помогали – находили клиентов… Мужа казнили, но я должна была бороться за свободу сыновей. И его высокопреосвященство пообещал мне выпустить их, если я буду помогать ему. Мы договаривались о трёх заданиях, два я выполнила. Я незаметная, меня не видят, и если у меня есть артефакты, а он мне давал, то и не слышат. А вы должны были стать моим третьим заданием. Его высокопреосвященство повелел мне отправиться с вами, приглядывать, чтобы вы не сбежали, и найти потерянный артефакт. В Бастионе его при вас не было. И в вашем доме его тоже не нашли, и ваш сын не сознался. В прошлый раз я просмотрела два сундука, оставался вот этот, третий, он обычно под кроватью стоит. До него не так-то просто добраться. А вчера девчонка нашла артефакт, который вы потеряли, и они с хозяйкой обсудили, что за артефакт и для чего он нужен. Чтобы ходить по улицам, и тебя не видели. И пробовали, как это сделать, у них получалось. Я не видела. Я и подумала, что меня не увидят. Я взяла, сделала, как они сказали, и показалась мальчишкам, что принесли посуду. Они меня не увидели. Я тогда и пошла… Как так вышло, что вам это не помеха?
– И Меланье не помеха, - сообщила я. – Наверное, дело в том, что когда чуть не умер, то потом сильно меняешься. Что бы со мной ни делал мой отец в плане магии, сейчас моя сила снова при мне, ясно вам?
По её бледному лицу и дрожащим губам было ясно. Кажется, я изрядно её напугала. Ничего, ей только на пользу.
– И сейчас вы встанете и подойдёте к сундуку.
Она повиновалась. И я даже ни на минуту не задумалась – почему она повиновалась. Приняла, как должное.
– Что
Трезон непонимающе посмотрела на меня, потом в сундук, потом снова на меня. Наклонилась, достала коробку с париком, шкатулку с драгоценностями, корсет. Шелковую сорочку. Чёрную тетрадь – дневник Женевьевы.
И больше в сундуке не было ничего.
– Рукой проведите, что ли.
Она послушалась… и ничего.
В принципе, я что-то такое предполагала. И думала, что такие вещи должны иметь какую-то защиту от дурака. На кой чёрт эта штука понадобилась Женевьеве – я вообще понять не могла. Тем более, Женевьева не маг. Или бывший маг. Или латентный маг, не знаю, как правильно, кто б объяснил ещё. В общем, Женевьева эту штуку углядела и спрятала, а не-маг Трезон её не видит. Интересно, а как должна была найти?
– Убедились?
Она растерянно кивнула.
– Как вы должны были искать эту книгу?
– Она должна быть не как все. С гербом. Странная.
– Единственное, что тут есть хоть с какими-то буквами – это мой дневник. Сгодится?
– Нет, его видели при вас. Это не то, что я ищу.
– Можете сообщать вашему преосвященству, что осмотрели все мои вещи, и ничего не нашли. Кстати, как вы собирались это делать?
– У генерала Монтадора есть связь. Раз в два месяца. Они должны позвать меня. Я сказала им, чтобы они это сделали.
– И они, конечно же, вас послушались. Всё, у меня нет вопросов. Свободны.
– Что? – до неё не дошло, судя по всему.
– Свободны, говорю. Ступайте и подумайте, что, как и каким образом вы скажете кардиналу, если вам вдруг доведётся свидеться, в чём я лично очень сомневаюсь. А если надумаете принести пользу – приходите убираться. Тогда пущу в дом. А нет, так отправляйтесь в крепость к генералу, да там и оставайтесь, ясно?
Она глянула на меня – тяжело и сумрачно – и выскользнула за дверь. А я вздохнула, попробовала подняться с лавки, чтобы сложить всё в сундук… и меня повело. Я не удержала равновесия и завалилась, и наверное, отшибла бы себе что-нибудь, но схватилась за лавку и смягчила падение. Ничего себе так.
– Женевьева Иванна, с вами что? – заглянула Меланья.
– Всё хорошо, сейчас поднимусь. Голова закружилась.
Это что, выходит, я могу заставить говорить, и мне не соврут, и не смогут отмолчаться и отболтаться? Умение хорошее, но сил жрёт немеряно. Или тоже нужно практиковаться?
Я перехватилась за стену, держась, поднялась, и так дошла до развороченного сундука. Осторожно села прямо на пол, и сунула руку внутрь, пошарила там. Ощутила тепло, глянула – лежит, родимая. Вот и пусть лежит, пока я не пойму, какой в ней смысл и как этот смысл из неё добыть.
А пока нужно убрать все вещи обратно, да идти мыть окна. Я и так уже подзадержалась.
9. Шум, а драки нет
9. Шум, а драки нет
К обеду мы с Марьей успели вымыть только три окна, выходящих на двор перед домом, а потом прибежала Меланья и позвала нас за стол. Это было приятно. Что и говорить, по уму, я сама должна была думать о том, чем кормить всех, кто помогает, и кормиться самой, но пока нечем, и не придумывается. Значит, скажем спасибо добрым людям.