Я сделаю это сама
Шрифт:
– Как лишились? – нахмурился тот. – Так не бывает.
– А вот, - пожала я плечами.
– Асканио, все знали, что госпожа маркиза – не маг. У неё не было ауры – даже той небольшой, что есть сейчас. Никакой, - покачал головой генерал.
А поскольку он явно встречался с маркизой раньше, его свидетельство было вполне достоверным.
– Понятно, да? Показывайте ещё раз, как там вы пальцами щелкаете. Тоже попробую, - сказала я, совсем отчаявшись.
Встала и пошла к двери.
Рыжий глянул недоверчиво, но показал. Я успела увидеть миг сбора всех кончиков тех самых силовых линий. Оглядела
С третьего раза у меня получилось. Когда я чуть расслабилась и выпустила наружу… что? Этому не было названия. Что-то. Видимо, важное и нужное для этого действия. Всё нашлось во мне.
Прислонилась к стене и перевела дух.
– Маркиза, вы победили, - генерал поклонился мне. – Право, я уже позабыл, сколько сил отнимали у меня подобный действия, когда я им учился, очень уж давно это было. Но в детстве это даётся проще. Склоняюсь перед вашим упорством. Но вам и раньше того упорства было не занимать, - усмехнулся он.
Я сделала глубокий вдох и ещё два раза отперла и заперла дверь. Может, не забуду?
– Обед готов, - сообщила появившаяся Марьюшка. – Сейчас накроем.
О да, обед – это то самое, что мне сейчас нужно. Ноги тряслись мелкой дрожью. Хотелось пить.
Но если я одолею эту чёртову магию, мне будет проще. И всем, кто тут со мной – тоже. Так что – обедать, и вперёд.
32. Продолжаем разговор
32. Продолжаем разговор
– Как ты думаешь, Асканио, почему тот рыбный суп, который нам варит наш Марсо, никогда не бывает столь вкусным? – спрашивал генерал.
Я глянула – вроде все сыты и довольны. Дуня ушла посмотреть кого-то нездорового на соседней улице, Дарья исчезла в направлении кухни, Настёна сидела на лавке и с умилением смотрела на котов, которым отдали рыбьи головы и хвосты, и они всё это ели под столом. И мне после обеда стало попроще, уже голова так не кружилась. Наверное, сейчас придётся повторять пройденное, то есть – снова учиться запирать двери. А может быть – зажигать осветительные шарики. Или делать что-то ещё.
– Я думаю, Марсо думает только о том, чтоб накормить, а госпожа маркиза и её ближние ещё и о том, чтобы еда была в удовольствие, - благодушно проговорил рыжий маг. – Наверное, они знают какие-то секреты, как сделать так, чтобы рыба оставалась нежной и вкусной.
– Так её долго варить-то не надо, - сообщила Меланья. – В котёл опустили, дождались, пока глаза белыми станут, да и сняли с огня. Это ж не каша, чтоб её настаивать.
Оба мага с изумлением взглянули на девочку, девочка смутилась и тут же уставилась в свою пустую миску. Ну да, кто другой, наверное, мог бы и побить за обращение не по чину и за что, что глаза наверх подняла? Здесь же так все проблемы решают, иначе не умеют?
Но гости никого бить вроде не собирались.
– Скажите, госпожа Мелания, а вас учат обращаться с силой? – спросил рыжий маг Асканио.
Та с изумлением подняла голову и уставилась на мага.
– Какой… силой?
– Несомненной, - рыжий смотрел спокойно и внимательно.
Вообще – как преподаватель он смотрел. Может, дома он занимался тем, что учил магии? Как тогда
– Скажите, госпожа Мелания, у вас в семье были маги? Кто вам здесь родня?
– Нет у меня никого кровного, - вздохнула Меланья. – Пелагея Порфирьевна добрая, не прогнала, кормила, учила всему. И Женевьева Ивановна добрая, взяла к себе. Это сперва сказали, что матушка моя Пелагее Порфирьевне дальняя родня, чтобы соседи почём зря не болтали. Так Григорий Иванович сказал. А Пелагея Порфирьевна не возразила. А матушка зиму не пережила, ушла на небеса. Не знаю, не было такого, чтоб про какую-то там силу особую упоминали.
Она говорила, не глядя ни на кого. Сидела бы я рядом – взяла бы её за руку и держала, или обняла. Но я сидела между любопытствующими гостями, а рядом с ней – с одной стороны Марьюшка, с другой – мальчик Северин, тоже молча глядящий в свою миску. Правда, он приподнял голову, глянул на неё и тихо сказал:
– А я тоже не знаю, откуда у меня сила. Нет никого, и спросить не у кого.
– У вас… очень полезная сила, - так же тихо проговорила Меланья, продолжая глядеть в тарелку.
Он только вздохнул. А рыжий маг велел после обеда Меланье никуда не пропадать, потому что он хочет посмотреть, что та умеет.
Оказалось – умеет. И местами не хуже меня, просто некому, видимо, было с ней заняться. Дуня всё время бегает, потому что – то понос, то золотуха, а другого врача нет. Ульяна что-то умеет сама, но как будто не слишком много. И ещё уметь самому не означает уметь научить, а рыжий маг умел. Он даже для меня находил какие-то слова, не всегда ехидные, а уж для старательной девочки – так и вовсе.
В итоге послеобеденный урок получился для нас двоих – мы тренировались зажигать осветительные шарики, греть и охлаждать воду, запирать двери и закрывать залу от подслушивания. Генерал отправился поговорить о текущей политической ситуации с отцом Вольдемаром и ещё кем-то из местных, и Северина взял с собой для дополнительной страховки. Сегодня он ходил в целом лучше, чем в прошлый раз, но всё равно на пострадавшую ногу толком не опирался. Поэтому лучше с Северином.
И что вы думаете? Я выдохлась быстрее Меланьи. Из моих пальцев не выжималось уже ни искорки, а она создавала целые россыпи разноцветных светящихся шариков. Это ж можно нормальное, вот прямо совсем нормальное освещение делать, подумала я. Как дома. А не с плошкой и не со свечкой. Свечки нужно где-то добывать, а осветительная магия добывается из себя. Может быть, я научусь добывать её… стабильно?
Когда Меланья с совершенно счастливым лицом плюхнулась рядом со мной на лавку, я спросила у невозмутимого господина Асканио:
– Скажите, магические действия – они тренируются? Эту силу можно увеличивать в себе? Или… сколько есть, столько и есть?
– Вы о том, что устали давно, а госпожа Мелания – только сейчас? – уточнил маг.
– Да, об этом.
– Вам тяжелее, потому что вы старше. И если сила, как вы говорите, была запечатана в вас, и только здесь пробудилась, то вы ещё могли страдать от сильного отката при её пробуждении.
– А как это должно было проявляться? – любопытствовала я.
– Слабостью, головокружением, тошнотой, возможно – болью.