Я, снайпер
Шрифт:
Зазвонил телефон.
— Не стесняйся, Ник, отвечай, это подождет.
— Да, сэр.
Ник схватил трубку, радуясь тому, что их прервали. Он знал, что работать с прессой очень сложно: журналистов не проведешь, и Старлинг, даже если она будет работать под руководством самого директора, могут заклеймить как доносчика, что повредит ее карьере. А Ник не желал подобной судьбы такой молодой, способной и трудолюбивой девушке.
— Мемфис слушает.
— Это Свэггер. Кажется, у меня кое-что есть. Мне зайти? Кстати, как ты собираешься это обставить?
— Предлагаю вот что: я соберу все руководство следственной группы, а также экспертов и специалистов из Бюро по контролю над алкоголем, табаком и огнестрельным оружием. Ты не против? Тогда ты сможешь
— Ладно, назвался груздем — полезай в кузов.
— Поскольку директор здесь, могу и его пригласить.
— Почему бы и нет? — не стал возражать Боб.
— Порадуй меня, скажи, что у тебя хорошие новости.
— У меня новости, — поправил его Боб, — и уж вам решать, хорошие они или плохие.
— Звучит не слишком обнадеживающе.
— Ваши ребята проделали колоссальную работу. Просто поразительную, если учесть, сколько у них было времени. Они ошиблись только в одном.
— И в чем же?
— Взяли не того человека.
Глава 10
Боб стоял во главе стола с блокнотом в руках, в котором находились его заметки. Справа от него устроилась очень привлекательная молодая женщина, тоже с блокнотом, — видимо, она собиралась записывать его слова. Кроме них в комнате были ведущие агенты из оперативной группы «Снайпер», два приглашенных специалиста из Бюро по контролю над алкоголем, табаком и огнестрельным оружием, эксперт-баллистик из Бюро, два младших аналитика, по одному следователю из полицейских управлений Огайо, Чикаго и штата Нью-Йорк (последний представлял соответствующие местные власти), Ник Мемфис как руководитель группы и директор, который якобы «случайно оказался поблизости и решил зайти». Помещение было залито безжизненным светом люминесцентных ламп, окрашивающим лица в бледный зеленовато-серый цвет.
Эти люди — угрюмые, враждебные, не разъяренные, но разочарованные и готовые драться — знали, с кем имеют дело. Никаких улыбок, никаких открытых взглядов, ничего, кроме недовольных жестов и громких перешептываний с коллегами. Воздух вибрировал настроением «нас это не впечатляет».
— Коллеги, — начал Ник, когда ерзанье, возня и разговоры наконец прекратились, — как вы помните, мне хотелось, чтобы все наши находки изучил человек посторонний, и я пригласил мистера Свэггера, поскольку он сам в прошлом снайпер морской пехоты. Не сомневаюсь, он подтвердит, что, приступая к вопросу, он искренне желал иметь другой результат, который обелит его собрата-морпеха, но я также знал, что если мистер Свэггер убедится в нашей правоте, значит, мы действительно проделали отличную работу. Судя по всему, это не так. Мистер Свэггер — самый опытный стрелок из всех, с кем мне приходилось иметь дело, человек кристально честный и порядочный, кроме того, у него есть своеобразный… дар, что ли, позволяющий разбираться в динамике процесса стрельбы. Он не профессиональный эксперт по части стрелкового оружия, привыкший выступать в суде, но у него есть какой-то дополнительный ген, позволяющий видеть то, что скрыто от других. Так давайте же послушаем мистера Свэггера. Итак, Боб…
— Хочу добавить, — вмешался директор, — и прошу меня простить, Ник, я вовсе не собираюсь отнимать у тебя руководство группой, но в прошлом году в Теннесси мистер Свэггер выступал в качестве консультанта Ника и показал себя настоящим героем. Так что он заслужил право взъерошить нам перышки, и я надеюсь, что все присутствующие отнесутся к нему с профессиональным уважением. Давайте не будем превращать эту встречу в состязание «кто кого перекричит».
— Я кричать не буду, обещаю, — заверил Боб. — Вижу, здесь все разочарованы. Я пришел не для того, чтобы критиковать и указывать на пропуски и недоработки. Не собираюсь никому портить карьеру. Для меня главное — добиться правды. По тому, как я путаю сказуемые и подлежащие, вы понимаете, что образование у меня хромает, и за это я приношу свои извинения. Когда я стараюсь говорить как надо, получается только хуже, поэтому обычно я даже
Это вызвало смех и сняло враждебное напряжение, пусть и ненадолго.
— По большому счету все это не имеет значения. Я собираюсь поделиться с вами опытом, которого ни у кого из вас нет, а именно опытом снайпера, человека, отнимавшего чужие жизни на поле боя и слишком много размышлявшего о подобных вещах. Позвольте мне заранее поблагодарить вас за внимание. Не буду ходить вокруг да около и сразу открою все карты. Да, я здесь для того, чтобы сказать: вы ошиблись и Карл Хичкок никого не убивал. Полагаю, последнюю неделю своей жизни он провел в наркотической коме. Вы, конечно, сразу возразите: «Тогда почему в его крови не обнаружили наркотик?» А объясняется это тем, что наркотиком является бурбон. Этого добра хватало. Карл был алкоголиком, и после того, как его похитили, ему насильно вводили бурбон через капельницу — ну, в медицинских тонкостях я несведущ, возможно, это был чистый спирт. Но кто это делал? Имени я назвать не смогу. Однако, когда я закончу, у вас сложится довольно приличная картинка, кто этот тип, где он и как его взять. Итак, можно продолжать?
Раздались невнятные реплики — неохотное выражение согласия.
— Начну со стрельбы. Вы отметили, что преступник обладает изрядным опытом. Этот парень понимал, что делает. Дважды он вышиб мозги через толстое заднее стекло машины с расстояния двести с лишним ярдов. Актрисе он всадил пулю между ребрами прямо в сердце. Митчу Грину попал в открытый рот с расстояния сто футов, сквозь стекло. Определенно, Карл Хичкок мог бы это осуществить. Как и его винтовка. Как и боеприпасы. С такой винтовкой, такими боеприпасами и таким мастерством это пара пустяков. Так подумали все вы, и так сначала подумал я. Эффективные смертельные выстрелы. Да, хороший снайпер способен на эффективный смертельный выстрел, такой по силам Нику или мне. Но эти выстрелы не просто эффективные смертельные выстрелы. Не просто попадания в яблочко, в центр мишени. Эти выстрелы, все четыре, являются анормально идеальными.
Боб остановился, давая присутствующим возможность переварить информацию.
— Стрелок не просто поразил цель. Не просто попал в яблочко. Не просто в середину яблочка. Не просто в крестик в середине яблочка. Четыре раза подряд он попал в ту самую точку, где пересекаются две риски, в самый центр середины яблочка. Он поразил точный математический центр цели, и вы можете сами в этом убедиться, ознакомившись с измерениями, проведенными коронером. Все четыре выстрела пришлись в эту самую чертову точку.
Тут же взметнулась рука.
— Прошу прощения, что перебиваю, — заговорил следователь полиции штата Нью-Йорк, — но я ничего такого не вижу. Я вижу следующее: отверстие между ребрами слева от левой груди, отверстие в середине затылка, отверстие в левой стороне головы в двух дюймах выше и чуть впереди левого уха и отверстие в задней стенке гортани. Я еще могу согласиться, что выстрелы в середину затылка и в рот являются идеальными, но остальные два никак нельзя назвать попаданием в яблочко.
— Хорошее замечание. Однако вы рассуждаете об убитых так, словно это застывшие цели. Вы видите в них плоские мишени, установленные на подставке, и ищете одинаковые расстояния сверху и снизу, справа и слева. Но это были люди, и они двигались. И все они получили пулю в самый центр, в центр центра, если учитывать тот угол, на который было развернуто тело в момент выстрела. Проще всего это показать на Рейли. Ее муж, сидевший рядом, получил пулю в затылок. Она оборачивается к нему, повертывает голову влево. Для снайпера ее голова, переместившись приблизительно на сорок пять градусов влево, занимает большую площадь. Убийца стреляет строго в центр головы, какой она становится для него под таким углом, и в этом положении строгий математический центр оказывается в двух дюймах выше левого уха и в одном дюйме перед ним.