Я стану Алиеной
Шрифт:
— У нас есть список с неканонического варианта «Крещения эрдов», не желаете ли приобрести?
— Любопытно… Конечно, «Крещение эрдов» было бы более уместно в Эрденоне, но, раз это неканонический список… А, вот мы и пришли!
Они оказались у стены из песчаника, из-за которой выступали стрельчатые арки и шпиль монастырской церкви.
— Друзья мои, я бы рад сразу ответить вам «да», но, как легко догадаться, монастырской казной ведаю не я. Надеюсь, мне удастся уговорить приора — он человек широких мыслей и действий…
Отец Маэль остановился
— Давайте я, — предложил Оливер и шарахнул по воротам.
Тягучий бас возгласил:
— Шляетесь в город на ночь глядя, ну и ночуйте за воротами, христопродавцы!
— Луигне, Луигне, это я, отец библиотекарь!
В воротах открылась дверь, выглянул обширный телом привратник с бельмом на левом глазу.
— Припозднились вы нынче, — зевая, сообщил он. — Я уже решил — ни за что открывать не стану, пусть наши шкодники в рясах хоть лоб себе о ворота разобьют, задремал себе, а вы меня разбудили… Этих бродяг вы, что ли, в странноприимный дом приволокли?
— Это не бродяги, Луигне, а благородные и ученые люди, которые великодушно избавили меня от неприятностей в пути и согласились проводить. Но может быть, — он оглянулся на Селию с Оливером, — вы и в самом деле переночуете на монастырском подворье?
— Нет, отец, — ответил Оливер, — благодарим, но у нас есть место для ночлега.
— Однако ж нужно решить вопрос о вашем списке. Завтра с утра я постараюсь переговорить с приором и сообщу вам его решение. Вас не затруднит прийти между полуднем и вечерней?
— Конечно.
— Да, запомни, Луигне, эти господа придут завтра, их имена Оливер и Арм, — Арм, я не перепутал? Ты их впустишь и проводишь в библиотеку.
— Придут они, как же, — хихикнул привратник, — есть, кроме вас, охотники в карнавальные дни по библиотекам сидеть?
— Благослови вас Господь, добрые друзья мои!
Дверь захлопнулась. Оливер и Селия Двинулись назад.
— Еще один полоумный старец? — спросила она.
— Нет, по-моему, этот старец в своем уме.
— Однако ты был с ним еще менее откровенен, чем со Сторверком.
— А то тебе нужно объяснять почему.
— Не нужно. Какой он ни есть карнавал, но любому монастырскому свободомыслию есть пределы.
Обогнув монастырь, они вышли на улицу, которая показалась им знакомой. В самом деле, это была улица Светлой Бронзы, что вела к площади Айге, а уж оттуда до «Хрустальной башни» дорогу они изучили.
— Ты меня осуждаешь, что я втравил тебя в новую авантюру?
— Нет. Ты поступил не глупее, чем я на площади.
— Я, наверное, и рассуждал тогда, как ты на площади. Нам нужны деньги… и все было так понятно, так знакомо… А сейчас, задним умом, испугался. Ведь отец Маэль, хоть и книжник, как я, но — человек Церкви. А именно Церковь преследует тебя.
— Если бы вся Церковь состояла из сплошного Трибунала, люди бы давно вымерли. А все-таки, ты правда решил продать свой список? Он же нужен для твоей книги.
— Вовсе нет. Я его
— И твоей жизни ничто бы не угрожало.
— Жизнь человека, который бродит по дорогам, — всегда недорого стоит. И потом, мы все-таки встретились. Судьба так решила. — Что-то часто я стала слышать нечто подобное. Вчера Сторверк заявил про руку судьбы. А сегодня этот монах — что нас послал ему Господь. Ты тоже веришь, что все происходящее с нами предопределено?
— Не знаю. Но в судьбу верю.
Ему почему-то померещилось, что его слова ее огорчили, хотя в этой маске, затененной капюшоном плаща, и не такое могло показаться.
— Не нужно тебе завтра ходить в библиотеку. Все равно переговоры буду вести я.
— Нет. — Тон ее был категоричен. — Я пойду вместе с тобой.
— Но в монастыре тебе наверняка придется снять маску.
— Ну и что? Отец Маэль — не Вальтарий, он не будет смотреть мне в лицо. — Послышался смешок. — Если же я ошибаюсь, и этот смиренный инок — второй Вальтарий… то так будет даже интереснее.
Оливер все же не был уверен, что они не совершают ошибки, направляясь в монастырь вместе. Он не имел права подвергать Селию лишнему риску. Однако они уже привыкли ходить по лезвию… и если она будет вести себя разумно, как вчера… но что в их жизни разумно и что — безумно?
Им открыл вчерашний Луигне и, бубня: «Ага, отца Маэля дружки… он бы нищих схоларов со всех концов империи к себе приволок, и ну про книжки трещать…» — провел их по монастырю. Был он, похоже, стар — монастырь, а не Луигне, несмотря на то, что и Луигне не был юношей, и даже древен, и, очевидно, закладывался за стенами города, но с тех пор Фораннан расширил свои пределы и обитель не раз подвергалась перестройке. Об этом можно было судить по монастырской церкви, которая первоначально представляла собой простую вытянутую базилику с трансептом и хором, но затем обогатилась пристроенными капеллами и залом капитула, башней со шпилем, а по входному порталу галереей с мозаичными колоннами. Все это, как ни странно, не резало глаз, а скорее дополняло друг друга.
Пройдя внутренние двери, они миновали жилище приора, новициант и школу, рядом с которой и располагалась библиотека (странноприимный дом, кухня, трапезная, дормиторий и больница по другую сторону церкви). Народу встречалось им на улице мало, впрочем, можно было предположить, что еще не кончилось время обеда.
Войдя в скрипторий, Оливер снова подивился свободе здешних нравов. Вчерашние слова отца Маэля о том, что «никого не застать», он воспринял как свойственное карнавалу преувеличение, но тот сказал чистую правду. Столы и пюпитры пылились в небрежении — время праздничной свободы близилось к концу, и монахи спешили догулять свое.