Я Страд

Элрод П. Н.

Он бережно взял бутылку в руки и налил себе немного вина. Тяжелые винные пары вырвались наружу и раздразнили мое собственное обоняние. Вино было крепким и чересчур приторным, и если я его чем-нибудь не заедал, то моя голова начинала болеть прежде, чем я успевал допить второй кубок.

Закрыв глаза, Алек отхлебнул маленький глоточек и задержал капли на языке, чтобы почувствовать всю тонкость и разнообразие винного букета. Когда он наконец сглотнул, он открыл глаза и разочарованно улыбнулся.

– Любой бы на твоем месте с мечом в руке требовал бы от меня объяснений, а ты сидишь, как кот перед

мышиной норой, и ждешь неизбежного.

Я не удостоил его ответом. Желание поделиться новостями в конце концов победило. Он отставил стакан в сторону и наклонился вперед, хотя вокруг не было никого, кто мог бы нас услышать.

– Предатель - один из наемных убийц Баал'Верзи, Страд, - прошептал он.

Время игр кончилось, как только он произнес это имя. Я выпрямился на стуле, стараясь подавить охвативший меня гнев.

– Кто? Кто посмел?

Он покачал головой:

– Если бы я знал, он был бы уже мертв.

– Как ты узнал?

– От одного из наших раненых. Этой информацией он хотел купить себе право на особое лечение. К несчастью, он слишком долго ждал и умер.

– Леди Илона все равно может найти способ поговорить с ним.

– Я уже позаботился, чтобы она это сделала. Она выведала не больше, чем я тебе сообщил.

– Оживите его.

– Пробовали. Как только ей стало известно о подстерегающей тебя опасности, она приготовила все необходимое и колдовала над ним.
– Он поднял одну руку ладонью вверх.
– Не получилось.

– Почему?

– Я тоже спросил почему. Она сказала, что он был слишком слаб, чтобы выдержать колдовство.

У меня были свои версии происшедшего, но все они никуда не годились.

Вдвоем Алек и Илона постарались бы узнать как можно больше.

– Кто еще знает?

– Никто. Воинов расспрашивают. Пока что ничего путного никто не сказал.

– Если только ты сам не убийца.

– Браво, - спокойно заявил он.
– Этого и следовало ожидать. Но все же я решил рискнуть и предупредить тебя.

Мудро, если учесть, что Илона тоже бы мне сказала.

– Если ты сочтешь нужным убрать меня с дороги, будь все время начеку, так как я обещаю, что один из Баал'Верзи будет где-то поблизости, ожидая своего часа.

Что верно, то верно, ибо хитрость была главным оружием этого клана убийц.

Когда-то они действовали в открытую, ничего не боясь, но потом ужесточение

законов и многочисленные казни вынудили их уйти в тень. Твой лучший друг,

твой преданнейший слуга, Господи, да даже твоя мать, давшая тебе жизнь,

могли оказаться одним из Баал'Верзи. Они тщательно скрывались, и если

нанимали кого-то, чтобы прикончить тебя, то... ну, тогда ты был обречен. Если ты сам его не приканчивал. Баал'Верзи имели свой кодекс чести и строго придерживались правила: если одного из них ловили, то смертный приговор отменялся и тебя оставляли в покое. Жертва получала право жить, а незадачливый убийца исключался из их рядов.

– Почему?
– повторил я.
– Войне конец. Кому какая польза от моей смерти?

– Тот человек точно сказал "Берегись Баал'Верзи, великого предателя,

который возьмет все себе". Выгоду из твоей смерти надеется извлечь не враг, а скорее один из твоих друзей...

тех друзей, которые у тебя имеются.

Верно. Человеку моего ранга нельзя заводить друзей. Искусство дружить, однако, никогда не было чем-то, что мне хотелось в себе воспитывать и совершенствовать. Из всех людей, с которыми я работал или которыми командовал, Алек Гуилем был наиболее близок к тому, чтобы называться моим другом. Благодаря умению хорошо драться и цепкому уму, он завоевал право быть среди высших военачальников, став моим первым помощником, и тут ему пригодилась вся его ловкость и изворотливость, ведь к нашему войску он присоединился как наемник, к тому же он был чужестранцем. Он говорил, что родина осталась для него далеко позади и имя не имеет значения, а поэтому так и не потрудился назвать его. Положа руку на сердце, я не могу сказать, что наши отношения отличались особой теплотой, но мы прекрасно сработались и испытывали уважение друг к другу.

– Пока он или она не будут обнаружены, тебе нельзя никому доверять. Думаю, здравый смысл подскажет тебе, что даже меня следует занести в список подозреваемых. Я не обижусь.
– Его тонкие губы растянулись в улыбку и он откинулся на спинку стула.

– Рад слышать, - сказал я ему.

– Надеюсь, нет нужды напоминать тебе, что должны быть приняты все меры предосторожности.

– Пожалуй, - согласился я и позвал стражников, стоявших на часах у моей палатки. Оба бесшумно проскользнули внутрь, готовые выполнить приказ. Если он и сбил их с толку, они этого не показали, будучи знакомы с дисциплиной и моими причудами. В то время, как один остался со мной, другой ушел, чтобы привести еще двух часовых. Отныне и до тех пор, пока я не найду предателя, я не должен быть один, вставая утром с постели или ложась ночью спать. Было известно, что Баал'Верзи нападали только когда рядом никого не было, и пользовались тонким, очень острым кинжалом. По крайней мере, я мог не опасаться, что меня отравят, или задушат, или выстрелят в спину из лука или арбалета. "Слабое утешение", подумал я мрачно.

С непроницаемым лицом часовой наблюдал, как нам принесли ужин и мы приступили к еде. Он был гарантией безопасности для всех нас. Если кто-либо из тех двоих был наемным убийцей, то он не посмел бы ничего предпринять в его присутствии. Он был нейтрализующей силой, но я не собирался вечно держать его рядом.

Я не был настроен считать Алека убийцей. Но я и не склонен был рисковать, точка. На поле битвы все было по-другому: ты отчетливо видел врага и кровь бурлила от ненависти к нему. Но когда кончалась война и начинались политические игры, осторожность становилась лучшим залогом безопасности.

Полдюжины имен крутились в моем мозгу, пока мы ели и обсуждали завтрашние действия, как будто ничего не произошло. Я признавал, что если Баал'Верзи руководили корыстные мотивы, то их наемник должен был быть из круга приближенных ко мне офицеров, так как любой рангом ниже мало на что мог рассчитывать. Семья Дилисния, Вочтеры, Бучвольды, даже Гунтер Коско. Существовало множество причин, почему они могли желать моей смерти, и столько же, зачем я требовался им живым. Помимо них найдутся и другие, еще кто-нибудь. За свою долгую солдатскую жизнь я нажил себе много-много врагов