Я Страд
Шрифт:
И в конце концов я перевалил через порог.
По ту сторону.
Свобода.
Я будто бы вынырнул из ледяной воды и оказался голым на морозе. И то и другое убивало; разница была только в том, что это занимало разное время. Поддерживая израненную руку, я облокотился спиной о стену и попытался не обращать внимания на незнакомое чувство страха, которое покалывало изнутри мою голову. Мое присутствие в монастыре само по себе не могло погубить меня
– задолго до того, как это случится, я обращусь в двм и дам ветру унести меня подальше, в какое-нибудь безопасное место, - но существовала
Если он не умер. Я надеялся, что он жив. После событий сегодняшней ночи у меня уже не будет другого шанса наказать его.
Принеси его мне, мысленно сказал я монаху.
Небольшая заминка, потом глухое ворчание и наконец он вытянул безвольное тело Лео в коридор. Я с опаской посмотрел на другие двери и окна, неожиданно забеспокоившись, что за нами могли подглядывать. Похоже, никто нами не интересовался, но я не был склонен верить чему-нибудь в этом месте.
Лео дышал, хотя и очень хрипло и с трудом, и частично соображал, что происходит. До тех пор пока я не мог достать до него, меня это не волновало. Монах подпихивал его ко мне, ближе, ближе, и вот уже мои руки дотянулись до него и я припал к нему, как человек, умирающий от жажды и наконец достигший источника.
Вот почему я не пил до своего прихода сюда. Я хотел умертвить его, но я пообещал Ловине, что он заплатит за все свои прошлые преступления и я предпочел бы сдержать данное слово. Для этого человека я придумал кое-что особенное.
Отбросив его голову назад так же, как и монах, я склонился над его горлом и вонзил в него клыки. Нет нужды бояться причинить ему боль. Его боль послужит дополнительным утешением для Ловины. Кровь его забила фонтаном, но долгая практика научила меня не терять ни капли. Я наслаждался, упивался ею, и ко мне возвращалась моя былая сила, уверенность, мужество и надежда. Моя рука перестала ныть, как только почерневшая кожа покраснела, порозовела и в конце концов приобрела свой нормальный бледный оттенок. Полон опять. Страшное давление монастыря, давление, которое висело на мне со всех сторон, не уменьшилось, но я теперь лучше мог противиться его тошнотворному влиянию. У окончанию пира Лео полностью пришел в себя.
Я отодвинулся немного, чтобы он увидел меня. Он уставился на мои губы, на мои зубы. Я облизнулся и перемена в его лице доставила мне немало радости. Недоумение сменилось ужасом, когда он осознал, что так свободно я пью не чью-нибудь, а его кровь.
Он закашлялся и стал слабо бороться - бесполезное занятие, но инстинкты умирают последними. Я с легкостью удержал его и возобновил пиршество. Его страх придал крови пикантный привкус. Это продолжалось до самого конца, пока его выбивающееся из сил сердце не стукнуло в последний раз и он не повис беспомощно в моих объятиях.
Выражение полнейшего ужаса в его раскрытых лгазах и застывшее на лице омерзение, без сомнения, вполне удовлетворят Ловину, когда она увидит его.
Я встал, все еще не очень уверенно, и, не отрывая взгляда от монха, велел ему отправляться обратно в комнату. Он послушался, но я сомневался в его способности найти что-нибудь полезное без контроля с
Мой помощник вышел со стопкой свитков и томов, на некоторых из них были начертаны защитные святые символы. Я отбросил их в сторону и, пока монах шуровал в келье, быстренько пролистал остальные. Некоторые выглядели многообещающе и рассовать их по карманам было минутным делом. К счастью, Лео уменьшил размеры книг, чтобы легче было таскать их с собой во время путешествий.
– Что-нибудь еще?
– спросил я.
Монах, безучастно наблюдавший за моими действиями, отрицательно покачал головой.
– Отведи меня к южной стене.
Он сразу же двинулся в путь. Я перекинул Лео через плечо и последовал за ним, вверх по ступенькам, конечно. Без моего волшебства подъем дался мне труднее, чем раньше. Недавний ужин помог мне, но все же без заклинания мне приходилось довольно туго. Солдат может обладать силой, чтобы махать мечом, но без щита для отражения ударов он никогда не одолеет противника.
Мы подошли к крепостной стене. Я посмотрел вниз и скривился, представив, каким длинным будет спуск в темноте. Для летучей мыши слететь к подножию горы - пара пустяков, но на сей раз я вынужден был остаться человеком.
– Возвращайся домой и выполняй свое поручение, - приказал я монаху.
Забудь все, что случилось сегодня с того момента, как ты впервые увидел меня.
Он мигнул, показывая, что понял меня, развернулся и побежал прочь. Он еще не скрылся из виду, а я уже связал запястья Лео его же ремнем и перебросил его руки через голову и одно плечо. Тяжесть его тела потянула меня влево, но я смирился с этим неудобством. Очень осторожно, стараясь не потерять равновесие, я перелез через стену и начал спускаться вниз.
Это занятие было не из легких. Его вес постоянно давил на меня, грозя скинуть меня со стены каждый раз, когда я поднимал руку или ногу, чтобы сделать следующее движение. Несмотря на мое умение цепляться за самую ровную и гладкую поверхность, сейчас мои подошвы то и дело соскакивали и я чуть не срывался в пропасть. Без сапог было бы легче, но теперь я уже не мог снять их.
Где-то на полпути я почувствовал, что мне пора передохнуть. Я уж собрался сбросить Лео на землю, но я подумал, что это может плохо сказаться на внешнем виде его трупа. Я должен был представить на суд Ловины нечто похожее на него; к тому же, если его тело будет изуродовано, я не смогу довести до конца придуманный мною план. Я решил терпеть ради того удовольствия, которое я получу впоследствии в процессе осуществления моего замысла.
Одна рука за другой, ладони прижаты к камням, сапоги скользят и трещат по швам... вот так я преодолел еще десять... двадцать... пятьдесят ярдов. Тело Лео подпрыгивало с каждым моим движением, дергая меня то вправо, то влево. Кожаный ремень врезался мне в плечо, натер нежную кожу около ключицы; шея моя болела от напряжения. Его ощущали все мои мускулы и боролись с ним. Я тратил драгоценную энергию, проклиная Лео.
Еще сто ярдов. Передышка. Я мог бы швырнуть его отсюда вниз без... нет. Не