Я тебя рисую
Шрифт:
Какой же цвет в его голосе? Я никак не могла уловить.
— Даже мертвым? — совершенно равнодушно спросила я. И снова потерлась, потому что постоянна сползала.
— Живым… Ева… — он выдохнул мое имя, и перед закрытыми глазами, наконец, вспыхнул этот ускользающий цвет. Да так ярко, что почти ослепил меня. Чистый алый, без малейшей примеси других оттенков, густой и насыщенный!
Я довольно улыбнулась, слизнула с губ влагу. Он издал еще один вздох, и потянул меня за волосы, заставляя откинуть голову.
— Открой глаза.
— Ты постоянно приказываешь… надоело, — лениво протянула я. И улыбнулась.
— Ева. Открой глаза.
Я открыла. Просто чтобы посмотреть, насколько он злится. В желтых глазах дрожало такое странное выражение…
— Ты похож на зверя, который собирается разорвать жертву, Линтар, — без эмоций сказала я.
— Что ты сказала? Назови еще раз… Имя. — очень тихо переспросил он.
Я улыбнулась, не желая повторяться. Он вдруг резко перевернул меня, положил на себя животом, и подтянул так, что теперь я смотрела прямо в желтые глаза арманца.
— А почему этот источник так воняет? — рассматривая его лицо, спросила я. Он молчал, только смотрел в упор и сжимал зубы. Я заинтересованно уставилась на серебристые рисунки, которые начинались на его висках. Спускались на шею, а потом дальше на грудь. Раньше они были почти незаметны на светлой коже, а сейчас краснели, образуя затейливую вязь. — Не хочешь разговаривать? — поняла я.
— Нет, дикарка. Я не хочу разговаривать, — негромко подтвердил арманец. — Потому что все, о чем я думаю, это как раздвину сейчас твои длинные ноги и насажу твое тело на… себя. А потом выйду почти полностью. И снова войду в тебя, Ева… И буду продолжать это так долго, как только смогу…
Я пожала плечами. От его слов внутри нарастала сладкая боль. И мне хотелось, чтобы он сделал то, о чём сказал. Сейчас это казалось таким… правильным. Действительно, чем еще заниматься в этой желтой воде?
Он рвано выдохнул и положил ладони мне на спину, погладил, провел вдоль позвоночника. Я с любопытством прислушалась к ощущениям. Приятно…
Линтар поцеловал мою шею, ключицы, тронул языком ямочку у горла. Только к губам не прикасался. Хотя я видела, как он смотрит на них, когда отрывается на миг. Тяжело, жадно. Мое тело отзывалось, наслаждение рождалось где-то внутри, тянуло внизу живота. Он сжал мне бедра, прикусил кожу на плече.
— Ты ведь не девственна, дикарка? Нет? — хрипло прошептал он.
Мне вопрос показался смешным.
— Конечно, да, — со смешком ответила я.
Он вдруг замер.
— Что? — встряхнул он меня, отстраняясь. — Ты врешь мне? Скажи, что врешь!
— Зачем? — искренне удивилась я.
В его желтых глазах полыхнула такая ярость, что я испугалась даже сквозь окутавшее сознание спокойствие. Он вдруг откинул голову, сжал зубы так, что заходили желваки, и одним движением скинул меня со своего тела. Не ожидая такой подлости, я ушла под воду, захлебнулась и вынырнула, отплевываясь. Но даже не разозлилась, лишь посмотрела с любопытством и легким непониманием. Линтар внимательно рассматривал меня, его взгляд задержался на моих губах. Он смотрел так пристально, что мне стало не по себе, и я чуть отодвинулась. Он как-то резко рванул за мной, потом замер, закрыл глаза. Откинул голову на бортик.
— К седлу вирххара приторочена сумка. Там… одежда. Оденься, Ева, — рвано бросил он, не открывая глаз. — Иди.
Я снова пожала
Дорххам всё ещё не отпускал сознание, и я шла к вирххару совершенно спокойно, ни капли не волнуясь, что меня могут увидеть без одежды другие арманцы. К счастью, мне никто не встретился, а дракон Линтара лежал почти возле чаши, с явным наслаждением вдыхая запах и прищуривая янтарные глаза.
А я вдруг с изумлением поняла, что чувствую себя отлично. Вытянула ногу, осматривая коленку, на которой не осталось ни одной ссадины. После купания в этой странной воде с моего тела исчезли все раны и синяки, кожа стала гладкой, ровной и без повреждений. Горло не саднило, и внутри разлилось приятное тепло. Я чувствовала себя потрясающе здоровой и сильной. Настолько, что захотелось рассмеяться, что я и сделала с большим удовольствием.
Потом залезла в сумку, вытащила оттуда черные штаны и рубашку, хмыкнула. Конечно, одежда была мне ужасно велика. Рубашка доходила мне до колен, а в штанах я бы просто утонула. Поэтому надевать их не стала. Зато, усмехнувшись, вытерлась ими, как полотенцем. А потом просто сняла широкий кожаный пояс со своего изодранного платья и обернула вокруг талии, фиксируя рубашку. Ткань рубахи была такой приятной, словно бархат, и в то же время плотной и теплой. Не удивительно, что арманцы в такой одежде не мерзли.
Я вздохнула, перебрала босыми ступнями.
Подняла глаза на Линтара. Он уже был полностью одет и перетянут всеми своими ремнями с оружием. Просто удивительно, как он их так быстро надевает.
Встал в шаге от меня, молча рассмотрел.
— Туфли потеряла… — пробормотала я.
— Туфли… — арманец покачал головой, усмехнулся. Вытащил плащ, бросил мне. — Надевай. Отправляемся.
В седло он меня просто забросил, не слишком церемонясь, и издал длинный, мелодичный свист. Повинуясь призыву повелителя, из желтого тумана показались другие вирххары с седоками.
Дурман стал отпускать, когда мы почти спустились в долину. И вместе с желтым туманом уходила окутывающая меня безмятежность. И приходило понимание, что произошло в той чаше с желтой водой. Чем яснее я осознавала, что делал со мной арманец, тем хуже мне становилось. То, что я воспринимала правильным и естественным в дорххаме, сейчас заставляло меня сжимать зубы, чтобы не заорать в голос. Память услужливо показывала картины. Поцелуи. Прикосновения. Ласки. Там, где меня не трогал никто и никогда. Настойчивые пальцы. Влажное движение его языка. Гладкая кожа, покрытая капельками воды. Мне хотелось выть от отвращения. И самое ужасное, что арманец понимал, что происходило. Он ведь сам сказал, что власть дорххама на него не действует…