Я тебя рисую
Шрифт:
Помолчал, выдерживая паузу. Пока я правитель, никто не смеет нарушить это молчание прежде, чем я разрешу. Еще одно маленькое напоминание, кто есть кто.
— Благодарю, что собрались так скоро, — наконец произнес я. — Я готов выслушать выдвинутые против меня обвинения.
Еще один взгляд. Аонис глаза отвел. Правители Северной и Южной Долин — Арх и Рам смотрели без выражения. Два брата, они всегда выступали единым фронтом. На чью сторону встанут сейчас?
— Я слушаю, — перевел взгляд на хранителя. Тот поднялся, развернул пергамент.
— Правитель Белой Долины выдвигает против вас обвинение, — хранитель запнулся. — В обмане духов, в применении силы и магии для соединения со Светлейшей принцессой Аярной в дорххаме, — старейшины переглянулись тревожно. Это было серьезное обвинение.
— Линтар, это какое-то недоразумение, — не выдержал Аонис. — Конечно, ты этого не делал… и я против твоей проверки на вызове духов…
— Делал, — спокойно сказал я. Понаблюдал, как вытягиваются их лица. Как вспыхивает злая радость в глазах Хрома.
Арх и Рам нахмурились почти одинаково.
— Но это оскорбление всех нас, — протянул правитель севера. — И наших предков. Это осквернение устоев…
Я поднялся, холодно посмотрел в глаза каждому.
— Осквернение устоев, говоришь? Может, хватит прикрываться устоями и обычаями? Я ценю духов и чту предков, но ваша заскорузлость и нежелание действовать заставляют поступать именно так. Я сделал это, и даже не жалею. Будет нужно, я пойду против всех вас, или против самих духов, чтобы вернуть арманцам жизнь, — сделал паузу, оперся руками о стол. — Не то подобие, в котором все мы пребываем уже три века. А жизнь.
— Ты сошел с ума, Линтар, — Хром вскочил, отбросил руку старейшего, что пытался его удержать. — Ты обманом завладел перстнем и не имеешь на него права! Ты обесчестил мою сестру! Я требую Суда Пяти! Ты не должен занимать место правителя!
Арх и Рам тоже встали, нахмурившись, хоть и удерживались пока от откровенной конфронтации. Аонис сидел растерянный. Старейшины шептались, склонив друг к другу лысые головы.
— Серьезные обвинения, — натужно сказал Хранитель. — Требуют ответа… Мы не можем отказать одному из правителей в требовании Суда Пяти. К тому же есть основание… До решения суда вся полнота власти переходит первому преемнику, так же, как и перстень власти…
Хром вскинул голову, уже не скрывая торжества. Конечно, ведь именно он первый преемник.
— Перстень, Линтар! — потребовал он, опасаясь приближаться ко мне и все еще оставаясь возле Арха и Рама. Те угрюмо молчали, как обычно ожидая развязки конфликта.
— Не торопись, Хром, — негромко произнес я. — Для начала я хотел бы поинтересоваться, как ты станешь решать вопрос Стены и армии, что собирается за ней.
— Стена не пропустит никого на нашу сторону!
— Ты в этом уверен? — обманчиво мягко произнес я.
Хром слегка стушевался, но тут же кивнул.
— За три века, что она стоит, никто не прошел на нашу сторону
— Может, просто не желали проходить? — я вышел из-за стола. — Скажи, Хром, если бы Стену устанавливал ты, то оставил бы для себя лазейку? На случай, если однажды придется вернуться и довести до конца то, что еще не сделал Цветок Тлена? Или если мы перестанем сидеть здесь тихо в ожидании смерти.
— Ты бредишь! — Хром уже почти кричал, сжимая кулаки. Да, выдержки ему всегда не хватало.
— Думаешь? — я перевел взгляд на Аониса, который упорно рассматривал свои сапоги. — Повелитель Стайара, ты один из нас присутствовал на той битве два века назад, когда наши отцы пытались прорваться на ту сторону. Скажи, Стена защитит нас от нашествия, если оно состоится?
— Нет, — помолчав, выдавил Аонис.
— Конечно, нет, — повторил я. — Люди не такие дураки, они оставили у Стены нити силы, которые даже я не могу соединить, даже с перстнем власти. Там такой разрыв, что невольно наводит на мысль о том, что сделано это намеренно. И при необходимости враги смогут пройти на нашу сторону. А мы по-прежнему не сможем выйти. Так что ты собираешься с этим делать?
Хром молчал, глядя на меня с такой ненавистью, что даже Арх отодвинулся. Но его чувства меня сейчас не волновали.
— Цветок Тлена уже начинает цветение, — бросил я. — Сейчас бутоны наливаются краснотой, пройдет всего десять дней, и смертельная пыльца полетит по ущелью драконов. И всем арманцам уже будет не выйти из своих комнат, и мы снова станем сидеть в покоях, словно крысы в норах, ожидая нападения? На время цветения мы даже не контролируем границы, надеемся на загонщиков, но и они все чаще нарушают обязательства. Или вы все еще надеетесь отсидеться в своих дворцах?
— Но что мы можем, Линтар? — Арх смотрел хмуро, но не враждебно. — Ты во всем прав, но это не отменяет твоих преступлений. Нельзя идти против духов… Даже если у тебя были причины для этого поступка! Ты мог просто поставить вопрос о передаче перстня…
— Я ставил этот вопрос, Арх, — отозвался я. — И не раз. Но Совет решил придерживаться традиций и выдвинул брак обязательным условием.
— Я думаю, мы можем обойтись без Суда Пяти, — встал Рам. — Принцесса, как оскорбленная сторона, имеет право потребовать возмещение, а духи — ответа. Если эти требования будут удовлетворены, то, думаю, мы все откажемся от своих обвинений.
— Я готова рассмотреть возмещение, — звонко сказала Аярна. Я повернул голову. Светлейшая стояла у двери, гордо подняв голову. В глазах — мука и боль, нежные губы изогнуты в грустной улыбке. Что ж, Аярна всегда умела произвести впечатление на мужчин. Арманцы склонили головы, приветствуя ее.
— Не положено женщине присутствовать на Совете Пяти… — проскрипел Хранитель на ее появление. — Но так как принцесса — пострадавшая сторона, разрешаю остаться…
Аярна прошла через зал советов, остановилась рядом с братом, заламывая пальцы.