Я тебя сделаю!

Муссо-Нова Алисса

Мишапочка чуть не свалилась со стульчика от изумления:

— Как вы сказали? Революции???

— Ну да, именно революции. У нас девиз революционный: «Сначала все разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим…», ну и так далее…

Игорь ей понравился. Он улыбался так, как должны улыбаться мудрые и сильные мужчины, он разговаривал так, как разговаривают надежные и умные люди, его голос был очень приятный, и он очень вежливо обращался с тапочками. Он щелкал фотоаппаратом, а она ходила за ним по пятам и таращилась на него

во все глаза.

— Картины у вас красивые. Их надо все оставить в интерьере.

— Ура! А я больше всего боялась, что вы какой-нибудь декор наведете, и картины неуместны будут, — Мишапочка обрадовалась: судя по всему, ей опять везло, и с каждой минутой все больше и больше!

Игорь закончил свои дела, аккуратно поставил тапки на шкаф, погладив мягкую замшу, и сказал:

— Тапочки у вас замечательные! Просто мечта!

— Приходите к нашим тапочкам в гости, — пригласила Мишапочка, а сама подумала: может быть, и фиг с ним, с Наф-Нафом? Необязательно ведь совсем, чтобы все было точно по сценарию, чтобы все совпадало буквально?

Потом был сумасшедший дом. Сначала в квартиру Лиды за три часа были перенесены все вещи из квартиры Мишапочки, в большую Лидину комнату въехала съемочная группа, в маленькой спальне был склад. Лихая телевизионная администраторша вызвала бригаду, которая немедленно застелила все полиэтиленом, навесила громадные мешки для мусора на каждом квадратном метре, и все принялись звонить в телефоны и варить кофе ведрами. Потом в Мишапочкину квартиру отправились люди с инструментами и начался такой грохот, что Мишапочка удалилась — нервы у нас нежные, и растерзания родного дома даже в добрых целях не приемлют!

Мишапочка с пуделькой Манькой уехали жить к подружке Маринке, у которой детишки были рады несказанно и Мишапочке и собачке, тут же получившей корзинку для спанья и кучу игрушек.

В свой дом Мишапочке заходить было запрещено по договору, но в Лидину квартиру она ездила почти ежедневно, помогала готовить обед на всю бригаду, ходила к жэковскому диспетчеру — заказать вывоз мусора или уборку подъезда. Вывоз мусора обескуражил немного Мишапочку — два громадных контейнера были загружены неизвестно чем, и уехали в неизвестном направлении. Мишапочка терялась в догадках: разобрали полы? Крышу? Стену к соседям? Иначе откуда взялось столько лома? Но на четвертый день уже завозились какие-то мешки и доски, и она успокоилась — видимо действительно такой сценарий: сначала «до основанья», и теперь делают «а затем».

Через неделю ее вызвал на встречу дизайнер Игорь:

— У меня кое-какие неясности, я должен с вами побеседовать.

— Я вся ваша, — сказала Мишапочка и смутилась. Дедушка Фрейд крякнул бы от удовольствия! Еще бы — такое подтверждение его постулатам. «Мы никогда не говорим ничего случайно, — утверждал Фрейд, — каждая наша оговорка — это наши мысли, иногда тщательно скрываемые».

Игорь усмехнулся, разложил листки бумаги с набросками и спросил ее:

— У

вас южная сторона. Солнце целый день в доме, и мне нужно выяснить: где ставим компьютер? Я вот из каких соображений спрашиваю: вы чаще утром работаете или вечером? Чтобы солнце вам не мешало.

— Я работаю утром. И вечером. Не знаю, когда чаще. Я в полдень почти никогда не работаю — я в издательстве, или в типографии, или еще где-то в офисе могу быть, а вечером работаю. И утром. И ночью тоже иногда.

— А семья как же без вас?

— Так я сама себе семья, — рассмеялась Мишапочка.

Игорь заметно воодушевился:

— Так это прекрасно! Тогда я знаю, куда компьютер ставить! Тогда еще вопрос: как вы…

Тут на полуслове его оборвал прораб, знакомый дядечка со складным метром, теперь весь в строительной пыли, но в изумительно красивом новеньком комбинезоне.

Он улыбнулся Мишапочке и обратился к Игорю:

— Наф-Наф, посмотри плиты. Мне кажется, что они что-то не то привезли, мы другое заказывали.

— НАФ-НАФ??? — закричала Мишапочка, вытаращив глаза и чуть не теряя сознания от услышанного.

Игорь удивленно поднял брови:

— Что вы так испугались? Ну да, Наф-Наф, я же строитель. Да еще я «всех умней — дом я строю из камней», вот они ко мне по любому поводу и ходят. Пойду, гляну, что нам привезли, извините.

И он вышел, напевая:

— Я на свете всех умней, всех умней, всех умней…

— НАФ-НАФ??? — Мишапочка повернулась к Нуф-Нуфу.

— Ну да, Игорь у нас Наф-Наф. Мы и к Новому году договорились в трех поросят нарядиться. У нас на студии карнавал будет новогодний, и надо наряд строителя придумать. Вот мы на троих и придумали себе персонажей — я Нуф-Нуф, Игорь Наф-Наф, и Фонтана еще взяли Ниф-Нифом. А монтажник наш — он кум Тыква будет из сказки про Чипполино. И лучший костюм премию получит… дадут… классно… отметим… дети… смешно… случай…

Но Мишапочка уже не слышала ничего. События последнего месяца вдруг спрессовались в один ком, и этот ком, бешено вращаясь, грозился взорваться прямо в голове. Стреляла шампанским «Аврора», били часы на здании вокзала, революционные матросы пели хором Александрова «нам не страшен серый волк», верещал телефон, и кто-то надоедливо тряс плечо, приставая с глупым вопросом: «Что с вами?»

Она открыла глаза и увидела испуганное лицо Игоря.

— Что с тобой? Ты в порядке? Хочешь воды?

— Я хочу ВСЕГО! — сказала Мишапочка и заплакала. И тут же засмеялась сквозь слезы, и заплакала уже сквозь смех.

Игорь погладил ее по голове, улыбнулся и сказал:

— Будет тебе ВСЕ! Я в твои тапочки влюбился, они мне снятся теперь каждую ночь. Никуда мне от них не деться теперь. Я и кровать двуспальную заказал для твоей квартиры, чтоб было подо что тапочки на ночь ставить.

Он шикнул на Нуф-Нуфа, который входил в комнату со стаканом воды — брысь, не мешай!

— Хочешь в кино?