Я умер вчера
Шрифт:
– Я… Знаете, мне как-то не до этого было. Я очень плохо себя чувствую, и все мысли у меня сейчас о ребенке. Извините, я не хотела вас обидеть.
– Что вы, – он улыбнулся ей приветливой и очень доброй улыбкой, – это вы меня извините, что пристаю со всякими глупостями, когда у вас столько проблем. Может быть, вам нужны хорошие врачи? Могу помочь, у меня есть связи в медицинском мире.
– Да нет, спасибо вам, у меня и так хороший врач. Но даже он предупредил, что бессилен перед моим сердцем. Мне надо быть очень осторожной, расстраиваться нельзя, плакать
Она резко повернулась и пошла к выходу. Лутов не стал ее догонять.
– У нас хорошие новости. Перед Томилиной стоит реальная угроза потерять ребенка. Так что если мы ей в этом поспособствуем, никто ничего не заметит и не заподозрит.
– Так, может, не надо дергаться зря? Все само собой произойдет.
– А если не произойдет? Вдруг она окажется такой крепкой, что сможет его нормально доносить? Нет, на судьбу полагаться не будем. Врачи говорят, что ей ни в коем случае нельзя волноваться, нервничать и пугаться. А ведь жизнь кругом полна неожиданностей. В любой момент и в любом месте может случиться что-нибудь, что ее испугает или расстроит. Ей станет нехорошо, закружится голова, заболит сердце. И тут как тут под рукой должен оказаться врач со шприцом и лекарством. Ты понял меня? В любой момент и в любом месте. Глаз с нее не спускать.
– Да ладно, раскомандовался, тоже еще. Власть почувствовал, пока шеф в отъезде? Вот он на днях вернется, покажет тебе власть.
– Так то, милый мой, на днях, а не раньше. А пока я здесь главный, заруби это на своем искривленном носу. Чтобы через час были врачи с лекарством наготове. Три человека как минимум, чтобы работать в три смены и не примелькаться. И круглосуточно дежурить возле дома, где живет Томилина. Как только она выходит на улицу, быть с ней рядом неотлучно. Упустите момент – башку оторву.
Сегодня Настя наконец ночевала в своей московской квартире. Состояние свекра стабилизировалось, и его перевели в общую палату, где круглосуточно дежурить родственникам уже не разрешали, да и необходимости в этом не было.
Квартира показалась Насте какой-то запущенной и чужой. Особенно по контрасту с только что отремонтированной и сверкающей чистотой квартирой Стасова. «Что поделать, – подумала она, – у Стасова две энергичные домохозяйки, а в этой квартире только одна, да и то, во-первых, ленивая, а во-вторых, работающая с утра до ночи. Но меня это, конечно, не оправдывает. Я веду себя просто безобразно».
Приготовить ужин было не из чего, она не была здесь больше недели и никаких продуктов не покупала, а то, что оставалось в холодильнике, или уже пришло в негодность, или не годилось для употребления в чистом виде. Масло, майонез, лимон – из этого, как говорится, каши не сваришь. Остатки докторской колбасы скрючились от горя и одиночества и даже слегка позеленели от злости на то, что их вовремя не съели. Единственный выход – сварить гречку и употребить ее со сливочным маслом. Как Лешка ее учил? Кажется,
Поставив греться воду, Настя пошла в комнату раздеваться. Не успела она стащить через голову свитер, как требовательно зазвенел телефон. Это оказалась ее приятельница по университету. Они перезванивались очень редко, но все эти годы сохраняли друг к другу искреннюю симпатию. Приятельница по имени Лена была замужем за каким-то преуспевающим адвокатом, но Настя не была с ним знакома и ни разу не видела его.
– Настя, ты извини, что я без предисловий. Мне нужна твоя помощь, – заявила Лена. – Ты все еще в розыске работаешь?
– Пока не выгнали, – улыбнулась Настя. – Какие у тебя проблемы?
– Мне нужно найти одного человека. Поможешь?
– Смотря зачем он тебе, – осторожно ответила Настя.
Она не любила такие просьбы, ибо знала, что даже самые хорошие знакомые могут поставить тебя таким манером в очень сложное положение.
– Это… Нет, не так. Я не хотела говорить…
Лена замолчала, и Насте показалось, что она всхлипнула.
– Что случилось, Леночка? – встревоженно спросила она. – Ты что, плачешь?
– Вадик погиб, – прорыдала приятельница в трубку.
Вадик? Кто это? Ах да, это же ее муж, вспомнила Настя. Ну надо же, беда какая!
– Ты прости, – продолжала говорить Лена, стараясь подавить рыдания, – я не хотела говорить тебе, потому что я сразу начинаю плакать. Но если не говорить, ты не поймешь.
– Ничего, не извиняйся. Как это случилось?
– Машина… Он попал в аварию… Сгорел вместе с машиной. Сейчас, извини…
В трубке послышались всхлипывания и глубокие вздохи.
– Все, – сказала Лена уже спокойнее, – я в норме. С тех пор, как это случилось, каждый раз одно и то же. Стоит только заговорить об этом – и сразу в слезы. А как не говорить? Ему звонят, и что мне отвечать? Что он за хлебом вышел? Ладно, не обращай внимания. В общем, это было ужасно, но я это пережила. Вместе с Вадиком в машине сгорели все документы, которые были у него с собой, но дома кое-какие бумаги сохранились. Не все, конечно, но кое-что. Он работал в адвокатской конторе «Горенштейн и компаньоны». У них были постоянные связи с зарубежными партнерами, и понятно, что дела Вадика, которые он не закончил, перешли к партнерам. Но некоторые поручения он принимал и выполнял лично, минуя контору, понимаешь?
– Понимаю. И что в связи с этим?
– Эти поручения очень хорошо оплачиваются, потому что носят достаточно конфиденциальный характер. А у меня сейчас такие проблемы с деньгами… И я решила попробовать сделать то, что Вадик не успел. Я имею в виду эти конфиденциальные заказы. Я же все-таки юрист, почему бы не попробовать. Вот я порылась в его бумагах и нашла заказ на розыск наследников, проживающих на территории России. Он совершенно точно не успел этот заказ выполнить. И я подумала, что с твоей помощью… В этом же нет ничего плохого, правда?