Я умер вчера

Маринина Александра

– Вами написано уже пятнадцать книг, а вот фильмов, поставленных по вашим произведениям, я пока не видел. Почему же кинематограф не проявляет интереса к вашему творчеству?

– А кто вам сказал, что не проявляет? Интерес к моим книгам очень большой.

– Значит, есть надежда в ближайшее время увидеть ваши детективы на экране?

– Нет, Александр Юрьевич, – Татьяна вздохнула и виновато развела руками, – шансов нет никаких. В ближайшее время вы никаких киноверсий не увидите.

– Почему так?

– Я не хочу, чтобы мои книги экранизировали.

Более того, мне доподлинно известно, что один московский продюсер уже начал работу и проводит подготовительный этап, чтобы сделать цикл фильмов по моим книгам. Права на произведения ему не переданы, работа над фильмом ведется подпольно, и если картина появится на свет, я обращусь в суд. Надеюсь, что этот продюсер меня сейчас слышит и сделает все возможное, чтобы впоследствии не получить неприятный сюрприз.

– А почему вы против экранизаций? Обычно все писатели хотят, чтобы их произведения обрели вторую жизнь в экранном варианте, это нормально.

– Не хочу быть неправильно понятой, но могу привести вам множество примеров, когда книги, написанные очень талантливыми авторами, совершенно не годятся для кинематографа. Вы же не будете спорить с тем, что Хемингуэй, например, был невероятно талантлив, но что-то я не вижу экранизаций его книг, хотя написано им отнюдь не мало. Я, конечно, не сравниваю себя с этим великим мастером, но до сих пор желания увидеть экранизацию своих книг у меня не возникало. Хотя, повторяю, интерес у кинематографистов очень большой, меня буквально одолевают предложениями одно выгоднее и интереснее другого.

* * *

Татьяна говорила не спеша, не сводя взгляда с Уланова. Она почти дословно повторяла его же собственные слова, сказанные за полчаса до съемки, и теперь ждала, как он отреагирует. Растеряется? Рассердится? Рассмеется? Ведь он сам держал эту тираду наготове, чтобы «уесть» Татьяну, а она нахально и с милой улыбкой украла у него любовно приготовленное оружие, столь неосмотрительно оставленное без присмотра.

Уланов, однако, не растерялся, он все-таки профессионал, и Татьяна оценила это по достоинству.

– Но вы можете хотя бы назвать фамилию того продюсера, который подпольно делает фильм по вашим книгам?

– Могу. Его фамилия Дорогань. Всеволод Семенович Дорогань.

– Таким образом, как только фильм появится в видеопрокате, вы немедленно обратитесь в суд? – уточнил Уланов.

– Немедленно, – подтвердила Татьяна.

– И что должен будет сделать суд?

– Для начала будут арестованы все копии видеофильма. Конечно, то, что уже будет продано, останется у тех, кто купил кассету, но все остальное будет арестовано и, вероятнее всего, уничтожено.

– Что ж, друзья, – теперь Уланов смотрел не на Татьяну, а прямо в камеру, – как только вы увидите в продаже фильм, снятый по произведению Татьяны Томилиной, спешите его купить, пока не стало поздно, то есть пока автор не обратилась в суд. Если вы не сделаете это сразу, принципиальная писательница добьется уничтожения всех

копий, и вы уже никогда не увидите это замечательное кино с такой скандальной предысторией. Спасибо вам, Татьяна Григорьевна, за участие в нашей программе, а нашим телезрителям я напоминаю, что программа «Лицо без грима» выходит пять дней в неделю с понедельника по пятницу в семнадцать часов сорок минут. Завтра у нас в гостях необыкновенный человек, разговор с которым сулит нам много интересного и неожиданного. Ждем вас на нашем канале. До встречи.

Оператор сделал знак рукой, означающий, что можно вставать. Татьяна с сожалением подумала, что ей опять не хватило времени. Она совершенно забыла, что была в прямом эфире и ее перепалку с Улановым могла видеть вся страна вкупе с ближним и дальним зарубежьем. Она работала с Улановым как с недобросовестным свидетелем, пытаясь понять его характер и ход мыслей и понимая, что сам он к этому отнюдь не стремится.

Уланов мгновенно покинул студию, не попрощавшись с Татьяной. Та же девушка-провожатая довела ее до комнаты, где сидел перед включенным телевизором Дорогань, который тут же вскочил и кинулся целовать ручки Татьяне.

– Спасибо! Все прошло изумительно! Все, как я и хотел! Вокруг фильма возникает скандальчик, и теперь про него уже не забудут. Но вы лихо разделались с Улановым. Он, наверное, не ожидал от вас такой прыти?

– Не знаю, – Татьяна устало пожала плечами и открыла шкаф, в котором висел ее плащ. – Мне как-то все равно, чего он ожидал и чего не ожидал. Я устала, Всеволод Семенович, а у меня еще масса дел. Нам пора ехать.

Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге возник Уланов.

– Ну, Татьяна Григорьевна, примите мои поздравления! Вы были великолепны. У вас, вероятно, большой опыт выступлений на телевидении, да?

– Нет. Просто я достаточно независима по характеру и никому не позволяю говорить мне гадости, даже в прямом эфире. Я вас не обидела?

– Обидели, – рассмеялся Уланов. – Вы меня жестоко и беспощадно унижали на всю страну. Но какое это имеет значение? Это получилось очень телевизионно, зрелищно. Скандал – это всегда хорошо, это на пользу любой передаче. Теперь нас будут смотреть с еще большим интересом, ожидая, что кто-нибудь из гостей окажется под стать вам. Кстати, что это за автомобиль «Макларен»? Я о таком и не слыхал.

– Это очень дорогой автомобиль, стоит больше миллиона долларов, он самый дорогой в мире. Развивает скорость свыше трехсот пятидесяти километров в час.

Уланов помог ей надеть плащ, и она в сопровождении кинопродюсера спустилась вниз к машине.

Глава 12

Таких людей, как Дмитрий Захаров, Настя считала людьми без комплексов. Их было трудно обидеть, но не менее трудно и переубедить в чем-либо, если они уверены в своей правоте. Самое главное – они были полностью лишены стеснительности, именно поэтому и не были ранимы и неуверенны в правильности своих поступков.