Я умер вчера
Шрифт:
Десятилетняя Лиля, дочь Стасова от первого брака, была спокойной и рассудительной девочкой, которая больше всего на свете любила читать, причем все без разбора, и почти никогда не плакала. Истерика длительностью в три часа (если, конечно, Маргарита по обыкновению ничего не преувеличивала) была настолько для нее нехарактерна, что было чего испугаться. Опыт следственной работы подсказывал Татьяне, что речь может идти о самом неприятном: девочку напугал сексуальный маньяк, но она стесняется рассказывать об этом взрослым. Такое встречается гораздо чаще, чем многие
Проводив мужа, она легла в постель с книжкой, но мысли с книжного текста все время съезжали на служебные дела, хотя с ними, строго говоря, было покончено. На работу больше ходить не надо, и можно расслабиться. И тем не менее в голову постоянно лезли какие-то соображения по поводу убийства колдуньи Инессы.
Стасов вернулся около двух часов ночи, расстроенный и злой.
– Ты почему не спишь? – спросил он, увидев, что Татьяна по-прежнему лежит с книгой в руках.
– Тебя жду. Ну, что там с Лилей?
– Да бред какой-то! – в сердцах выпалил он, стягивая через голову свитер вместе с майкой. – Вбила себе в голову, что после рождения нашего с тобой малыша я перестану ее любить. И откуда в ее головке появляются такие глупости? Ведь разумная же девочка, так много читала и нас с тобой все хотела побыстрее поженить, помнишь?
– Конечно, – улыбнулась Татьяна, – она себя вела покруче профессиональной свахи, все уши нам прожужжала о том, что взрослые люди должны жить в браке.
– Вот-вот, а теперь переживает, что я буду любить нового ребенка, а про нее забуду. Уж я ей и объяснял, и уговаривал, и обещания давал. Плакать перестала, но, кажется, все равно не поверила мне и не успокоилась. И Ритка тоже масла в огонь подливает, совсем мозгов у нее нет.
Стасов забрался в постель, натянул одеяло и прикрыл глаза.
– Все, Танюша, гаси свет, давай спать. Завтра разберемся.
Через несколько минут послышалось его ровное дыхание, засыпал Владислав быстро даже при волнениях и тревогах. А Татьяна еще долго ворочалась, инстинктивно прикладывая руки к животу и думая о том, не повредит ли маленькому, если она не будет все время сидеть дома. Уже засыпая, она все-таки решила, что не повредит. Говорят, ходьба в умеренном темпе полезна для беременных.
Утром, едва за уходящим на работу Стасовым закрылась дверь, Ирочка заявила:
– Таня, я все приготовила, и обед, и ужин. Ты без меня справишься?
– Справлюсь, невелика премудрость, – засмеялась Татьяна. – А ты куда-то собираешься?
– Да, – коротко ответила Ирина, скидывая халатик и распечатывая пакет с новыми колготками.
– Надолго?
– На весь
Татьяна внимательно осмотрела стройные ножки своей родственницы, обтянутые тонкой тканью.
– По-моему, нормально. Ну-ка приложи юбку.
Ира достала из шкафа длинную элегантную юбку из тонкой белоснежной лайки и приложила к себе.
– Пойдет, – кивнула Татьяна. – И с кем ты собираешься провести день? С новым кавалером?
– Ну, он не такой уж новый, мы знакомы уже неделю.
– Да, это солидный срок, – покачала головой Татьяна. – И как он тебе до сих пор не надоел?
– Сама не знаю, – шутливо вздохнула Ира. – Как ты думаешь, к белому костюму пойдет вот этот зеленый шарфик? Или лучше вот этот, ярко-розовый?
– Ирка, не морочь мне голову, надевай любой.
Пока Ира металась по квартире, собираясь на свидание, Татьяна тихонько сидела за кухонным столом, чтобы не мешать столь ответственному процессу. Родственница упорхнула, на прощание чмокнув ее в щеку и дав последние указания по части обеда и ужина, и Татьяна тоже стала потихоньку собираться. Она до конца не понимала, что гонит ее из дома, но постоянно ощущала неловкость из-за плохо проведенного следствия по делу об убийстве Инны Пашковой. И с этим надо было что-то делать. Правда, она не знала точно, что именно.
Выйдя из дома, она с удовольствием прогулялась неторопливым шагом до метро, хотя было довольно далеко. Вечная проблема новостроек – отдаленность от транспорта. Но сегодня это Татьяну не раздражало, она радовалась солнцу, теплому весеннему дню и тому, что Ирочка наконец нашла себе кавалера и у нее стала налаживаться личная жизнь. Из-за того, что молодая женщина целиком посвятила себя домашнему хозяйству родственников, не имея в чужом городе ни поклонников, ни подруг, Татьяна чувствовала себя неуютно и неловко.
Она доехала до станции «Лубянка» и пошла по Мясницкой в сторону Садового кольца. Вот и дом, где жила, вела прием клиентов и была убита колдунья Инесса, она же Инна Пашкова. На двери металлическая панель с кнопками, когда-то в прошлом бывшая домофоном, но давно уже сломанная. Татьяна толком не знала, зачем пришла сюда. Войдя в подъезд, она стала бессмысленно разглядывать почтовые ящики и наткнулась глазами на прилепленное скотчем к стене объявление, написанное от руки: «Кто потерял ключи, обратитесь в кв. 14».
«Вот в эту квартиру я и пойду, – подумала она. – Если человек не просто поднял валяющиеся на полу ключи, не бросил их тут же, возле почтовых ящиков, а забрал домой и потрудился повесить объявление, чтобы они не пропали окончательно, то с этим человеком можно иметь дело. Он не настолько равнодушен к окружающим, как большинство из нас, городских жителей, а стало быть, есть надежда, что он хоть что-то знает о своих соседях».
Дверь квартиры 14 открыла пожилая женщина с добрым круглым лицом. До Татьяны долетали звонкие детские голоса – очевидно, хозяйка была бабушкой, с которой оставляли маленьких внуков.