Я вернусь…

Сафарли Эльчин

– Вернется-вернется, вот увидишь…

– Откуда у тебя такая уверенность?

– Из твоих рассказов. Не кисни!

– Я не кисну… Просто сложно.

– Запомни, жизнь, как маленькое одеяльце: потянешь наверх – мерзнут ноги, потянешь вниз – голова. Жить умеет тот, кто сворачивается калачиком… На вечный ажур даже не надейся. События в жизни как маятник: назад, вперёд, потом снова назад, затем снова вперёд…

– У нас сегодня прямо вечер афоризмов.

– А то!

– Пойдем пить кофе с пирожными?

– Угощаешь?

– Угу… За услуги психоаналитика буду расплачиваться походами

в кондитерскую.

– Негодник ты, Светусвет!

– Похоже на то, Зейнеп…

25

…Поздний чай у изголовья июля, перчатки без пальцев, пустая банка из-под засахаренного абрикосового варенья, желание расправить крылья веры, рассвет крадет последнюю звезду, любимый запах задутых свечей, попытка вычислить c помощью фэншуя сектор любви, конфликт на бытовой почве с бестолковым феном и надежда, потерявшая свое предназначение. Усилием воли сбрасываю с неба грозовые тучи…

Я слишком люблю, чтобы быть свободным. Хочу развязать руки, разогнать обстоятельства, прижать тебя к себе обыкновенно и больше никуда не отпускать. Не спиваюсь, но не выпускаю из рук фляжку с коньяком. Он противный, конечно, зато действенный. Горячительное после чая: пусть будет жарко внутри, прости, страдалец желудок!..

Вчерашний дождь наревел лужи в форме сердца. Я останавливался над каждой из них и ощущал себя выброшенной коробкой, в которую никогда ничего и не клали. Пародия на философские мысли и осознание того, что молитвы это не более чем обращение к самому себе. Нам почему-то важно подкреплять свои просьбы авторитетом Всевышнего. Тешим амбиции, мол, имеем доступ к небесной канцелярии…

Съездить бы на Маврикий. Витрина турагентства напротив моего дома зазывает купить «горящую путевку всего за 999 YTL [70] ». Заманчиво. С удовольствием поехал бы, будь я уверен, что там, на ласковых волнах Индийского океана, обрету спокойствие. Но я слишком хорошо себя знаю. Для меня связывать нервы – это как прекращать майский ливень, превращать воду в вино, как гладить сорочки – чудеса. Как отключаться от реальности. Эй, Всевышний, пошли мне выключатель эмоций!

70

Новая турецкая лира – валюта Турции.

Неимоверно талантливы те, кто способен переждать бурю. Я до сих пор не научился стоять на месте тогда, когда того требует ситуация. Бесконечные метания из крайности в крайность, бесцельные перелистывания некогда прочитанных книг. Разучиться бы чувствовать. Вырубить все рецепторы, заправить разобранные постели, заново заморозить потекший пломбир и жить одной бесконечной секундой… Стоп! Нет-нет, не надо мне такого! Лучше я буду любить. Пусть и больно…

* * *

…Весь день на балконе, южный ветер треплет ресницы Босфора, усохшая баклава в холодильнике, вырванный шнур телефона, съежившееся сердце, одинокое одиночество, еще горячий омлет на кухонном столе, присутствие аппетита, но полное отсутствие сил есть-жить. Кто-то

скажет, что надо идти дальше, но я не могу. «Нельзя останавливаться, даже если силы иссякли. В боли так легко засидеться…»

Общение ограничено по моей инициативе. Понимаю, что сейчас быть корректным не смогу, поэтому запираю входную дверь на главный замок. От боли легко обидеть ни в чем не повинного человека… Я ругаю себя, ее, всех. Про себя. Пардон, сегодня весельчак не в духе. Представление отменяется. Потушите софиты, вымойте после себя заварной чайник и проваливайте восвояси. Ныряю под одеяло, ищу укрытие в царстве Морфея. Говорят, тридцатишестичасовой сон возвращает к жизни… Как проспать так долго?

Когда проснусь, пусть все будет как прежде. Продолжу играть в оптимизм – да-да, дорогие мои, пессимизм нынче не в моде. Продолжу зачищать чувства – да-да, родные мои, неряхи в душевном смятении нынче не в почете. Продолжу сушить гранатовую кожуру – да-да, заботливые мои, пить черный чай с обычным сахаром – знак нездорового образа жизни, нынче все предпочитают травяные отвары с сухофруктами. Скажите, где моя метла, и я подмету это мир! Хорош довольствоваться иллюзией порядка…

Я говорю о благоприятном воздействии многочасового сна, хотя знаю, что мне хватит и ночи. Пик отчаяния приходится на темное время суток, когда одиночество сгущается вокруг тебя. Следовательно, достаточно пережить ночи. Утром во мраке даже самого длинного тоннеля можно различить свет слепой звезды. Утром осознаешь, что ты куда больше подходишь для того, чтобы целоваться под мандариновым солнцем, чем страдать по ночам. Так что я – спать. Оставайтесь здесь, остывший омлет, вой ветра в щелях рам, надрывная мысль: «Без нее я уже не целиком», приближающийся понедельник и вечно сползающие джинсы.

Была бы такая услуга – сны на заказ… Говорят, все приходит вовремя, если научиться ждать. Я – научился. Я – жду…

Завтра встречаюсь с Зейнеп.

26

…Чай она пьет только с финиками, обожает большущие сумки, набивает карманы разноцветными леденцами, лаком для ногтей не пользуется. Любит еще балетки Марка Джейкобса, восхищается Миуччей Прада и солидарна с ней во мнении, что «красота без интеллекта, во-первых, пресна, а во-вторых, недолговечна».

Когда ей грустно, перебирает забытые тряпки. Большую часть – раздает. «Прошлое слишком тяжелое, даже для шкафов… Я избавляюсь не от него, а от его символов». Не любит, дожидаясь важного звонка, следить за движением стрелок на часах. Не любит слышать: «Всё будет хорошо» – самое банальное утешение на свете…

Она – за женщин и не очень доверяет мужчинам. Конечно же, за редким исключением. «Некто верно сказал, что многие мужчины, влюбившись в ямочку на щеке, по ошибке женятся на всей девушке. Эта мысль преследовала меня, когда я начала с ним встречаться. Но сейчас… После испытаний, снегом выпавших на наши головы, глупо задумываться об эффекте ямочки».