Я выбираю...

Евстигнеева Алиса

Зачем? Зачем я всё это затеяла?!

Дверь долго не открывали, даже я это понимала. Закралась надежда, что может, дома никого нет. Но стоило об этом подумать, как за дверью послышались звуки, сделала шаг назад и вытянулась в постойке смирно.

И вот, дверь открылась и на пороге появилась мама. Сначала она скользнула по мне непонимающим взглядом. Словно в замедленной съёмке я наблюдала как происходит процесс узнавания, как эмоции сменяют друг друга: от легкого непонимания до глубокого шока. Она даже рот приоткрыла.

— Здравствуй, мама, — я старалась говорить приветливо,

даже улыбнуться смогла. Хотя сама внутренне дрожала и чувствовала, как ужас волнами расходится по телу. По маминому лицу было видно, что эмоций тут хватит на двоих. В первый момент в ее глазах отчетливо читались растерянность, волнение и что-то ещё… очень похожее на панику. Несмотря на то, что я готовила себя к этому моменту не один день, всё равно её взгляд больно царапнул какие-то внутренние составляющие моей души, хоть и понимала, что никакого права на обиду у меня сейчас нет.

Потом мама улыбнулась или, возможно, просто выдавила эту самую улыбку из себя.

— Лиза? Лиза, приехала…

И обняла меня. Обняла крепко, как обнимают только тогда, когда не могут больше контролировать своих чувств. Я боялась, что она заплачет. Боялась, потому что совсем не знала, что буду с этим делать. Но все же надеялась именно на это. Это было эгоистично, знаю, но всё равно ждала её слёз, потому что самой хотелось реветь так, что еле-еле сдерживала себя. Но мама не заплакала. Обнимала, что-то там шептала себе под нос про непутевую меня, потом отпускала меня, рассматривала и опять обнимала.

А я её даже толком разглядеть не могла, всё тыкалась, подобно слепому котёнку, куда-то носом то в мамин затылок, то в шею. В этот момент не было никакой взрослой и тридцатилетней Лизы, была одна маленькая испуганная девочка, которая вдруг потерялась в парке в жаркий полдень и никак не могла найти своих родителей. Бродила по тому самому парку и отчаянно рыдала, боясь, что так и останется блуждать одна средь толпы незнакомых людей. А потом меня нашли, долго обнимали и рыдали вместе со мной. Я помнила эту историю, кажется, она случилось со мной, когда мне было года три. А может, и не было её, и я всё выдумала, но ощущения в любом случае были очень похожи.

Наше странное эмоциональное единение разрушили шаги, которые раздались за маминой спиной. Мама вдруг пришла в себя, и всё опять переменились. Я ещё не знала, что именно произойдёт, но появилось предчувствие чего-то нехорошего. Подумала об отце, вдруг он всё ещё ненавидит меня?

Мама отстранилась от меня, сделав шаг в сторону, а я выпрямилась, всё-таки мама было немого ниже и мне приходилось наклоняться навстречу ей. Теперь можно было начать смотреть дальше. Первым увидела отца. Он стоял в проходе коридора, скрестив руки на груди, было очень похоже на нашу последнюю встречу. Так же напряжён, так же играет желваками. Вот только презрения в его взгляде я не увидела, скорее испуг и потерянность. За его спиной стоял взлохмаченный долговязый парень. Догадалась, что это Андрей. Видеть его было очень странно. Когда-то я покидала маленького мальчика, а теперь встречала по сути совершенного взрослого мужчину. У него даже кадык

был, который нервно дёргался. От этого я тоже громкко сглотнула.

Заставила себя помахать им и в очередной раз выдавила из себя улыбку. Я была им рада, очень рада. Но моя радость сейчас больше агонию напоминала, в ней тоски было в разы больше, чем веселья.

Было тяжело, но мы пока все держались, обескураженные и сбитые с толку происходящим, но это было логично, предсказуемо. Так, наверное, и должно быть, когда люди «неожиданно» встречаются впервые за десять лет. Я бы даже сказала, что события поначалу развивались идеально, потому что то, что последовало дальше, больше походило на трэш, взятый из какого-то дешёвого бульварного романа.

Сначала появилась Дашка, всё такая же рыжая и конопатая, но по-взрослому красивая — женственная, изящная, мягкая. Вот только глаза были колючими, скребли по моей коже, не оставляя на ней живого места. Но даже, несмотря на это, я смогла ей улыбнуться, потому что Дашке, этой рыжей мегере, я была рада. Ещё бы, это же всё ещё моя мегера.

Я уже почти выдохнула с облегчением, когда в прихожей появился ещё один человек, и мой выдох застрял где-то на половине пути. Я задыхалась бездвижимо, беззвучно. Что я там думала про агонию, страх, боль? Фигня. Всё такая фигня по сравнению с тем, что я испытала сейчас.

Передо мной стоял Ваня. Мой Ванька, Иван, Ванечка… Вот только он нехрена не был моим. Он вообще был мне незнакомым. Такой взрослый и статный, в чём-то даже суровый. Короткостриженный, без какого-либо намёка на кудри. В нём не было привычной мягкости, даже округлые губы казались острой прямой. Чужой, незнакомый, не мой.

Дашка по-хозяйски взяла Ваню за руку, а он второй рукой обнял её за талию.

«Мы вместе». Такой посыл был у всех этих жестов.

Я всё ещё вымученно улыбалась, хотя сама уже думала о том, что это просто предсмертная судорога.

Мы сидели за столом в гробовом молчании. Атмосфера была, мягко говоря, так себе. Никто не знал, что говорить. Я со спасительным любопытством разглядывала салат в центре стола, больше никого из них видеть я не могла. Поначалу пыталась ещё разглядывать Андрея, но тот так нервно дёргал ноздрями, что от этого становилось только хуже. Зато я каждой нервной клеточкой чувствовала их взгляды — растерянные, печальные, испуганные, колючие, злые, безразличные… Последний, кстати, Ивану принадлежал. Он сидел крайне спокойный и невозмутимый. И именно за эту невозмутимость мне хотелось с силой всадить в него нож. Что б ему.

Самое ужасное во всей ситуации было то, что я понимала, что это всё, конец, прах всем надеждам… Если у меня до этого был хоть какой-то шанс наладить отношения с родственниками, то теперь, при совместном наличии Даши и Вани, от шанса не оставалось и следа. Я теперь была не просто непутёвой дочерью, а бывшей девушкой мужа сестры. И это казалось чем-то непреодолимым, то что не смогут простить, причём не простят именно мне.

— Ты надолго? — всё же решилась нарушить тишину мама. — В городе… Ты надолго приехала?