Я жив

Горская Лада

— Когда ты был в отключке, у освобожденных, ты шептал её имя. Повторял как в бреду.

— Я был без сознания, чувак. Даже не помню, что снилось, — продолжал врать он, прочистив горло. Зачем Маркус вообще завёл об этом разговор? Он не хочет об говорить, не хочет ничего слышать о ней. Внутри боролось куча эмоций, но лицо сохраняло хладнокровие. — Слушай, я знаю, она тебе нравится и всё такое и ты меня терпеть не можешь, потому что она мне тоже вроде нравится…

— Вроде? — подавил смешок Маркус. — Я тебя не ненавижу, Джон. Ты мне не очень нравился по началу…

но, скажем так, я к тебе привык. И Ева…

— Она замужем, — резко прервал его Джон, который уже мечтал, чтобы этот разговор закончился. Может в их машину врежется огромный дохляк и прекратит этот ад?!

— К чёрту его, раз бросил и не пришёл за ней.

— Ты это говорил себе, когда думал о ней?

Маркус сердито на него уставился, наверняка жалея, что не может убить взглядом, а всё потому что это было правдой. Совсем немного его и грызла совесть за сказанные слова, но Джон был уверен в своей правоте, но не осуждал так сильно. Он злился почему-то, но не мог понять смысла своего раздражения. В последнее время в нём проснулось много чувств и эмоций, которые он всегда блокировал до этого ото всех и от себя в том числе. Ему было легче оставаться холодным роботом, чем открыться кому-то.

— Да пофиг, я просто хочу сказать, что тебе не нужно её отталкивать и вести себя как ревнивый подросток в пубертатном периоде. Живи здесь и сейчас, мы можем умереть завтра или послезавтра, так почему бы нам не быть с теми, кто нам важен?

Остаток пути прошел в молчании. Ехать было тяжело, половина дорог обставлена машинами, приходиться объезжать, что занимало достаточно немало времени. Солнце начинало вставать из зенита, но плотные тучи не давали последним тёплым лучам коснуться земли. Улицы были настолько пустынным, что Джона посетила мысль, а не остались ли они одни в этом богом забытом городе? Одни мертвецы. Ни собак, ни кошек, даже птицы летают реже. Очевидно, все отсаживаются в безопасных местах, ожидая когда всё закончится, а психи вроде них питляют по городу с самоубийственной миссией.

Высокую станцию с многочисленными спутниковыми тарелками Джон приметил ещё издалека. Одинокая и высокая башня выделялась на сером фоне, призывая и отталкивая одновременно.

— И из-за этой штуки весь сыр бор? Нет сети? — обратился он к капитану, который при виде башни приободрился, внимательно всматриваясь в окно.

— Почти, именно она даёт связь остальным антеннам в городе. Если проблема в ней, нам повезёт и рации заработают, возможно даже получится поймать сообщения из других городов, если нет… придётся бегать по всему городу чтобы подключать обратно антенны.

— Чур не я.

— Слишком тихо здесь, не находишь? — поддался вперёд Маркус, заранее достав пистолет. Оружие ему вернули, правда патронами ограничили. Джон получил назад свою биту, пришлось почти силой отбирать её у толстяка, который нашёл в ней зубочистку.

— Это же хорошо, разве нет?

— В прошлый раз, когда было так пустынно мы наткнулись на ту слизистую тварь из канализации. С тех пор покою я не доверяю.

— Как знаешь, но я надеюсь мы пройдем

это место без приключения на свои попы. Мне уже хватило, ну ты понял.

Он припарковался у станции, повезло что было место. Не хотелось бы бросать машину слишком далеко, мало ли какие ещё отморозки ходят по городу, помимо дохлых уродцев. Выйдя из машины, Джон впустил в свои легкие прохладный западный ветерок. Пахло дождём, выхлопными газами и гниющими трупами, последнее привлекло внимание и капитана, замершего у машины и смотревшего вверх на высотку.

— Откуда этот запах? — наморщил нос Маркус.

— Да так весь город воняет, разве нет? — старался сгладить ситуацию Джон, шагая уверенно вперёд, но страх и настороженность капитана передалась и ему.

Вход на вышку радиостанции был открыт, приглашая всех желающих войти. Но количество трупов, лежачих ничком на входе, давали не лучшую рекомендацию для помещения. Джон подошёл к одному из мертвецов, перевернув того лицом к верху. Мужчина средних лет, седой и немного пухловатый в шее, но может это отеки после смерти, кажется шея сломана. Укусов нет, но на плечах мертвого странные глубокие царапины, кровь давно не идет, значит лежит уже приличное время. Нога лежит в неестественном положении, в единственном уцелевшем глазе застыл отблеск ужаса.

Маркус остановился рядом, но синеглазого больше продолжала интересовать вышка, чем лежачие рядом трупы.

— Он упал с высоты, — вынес он вердикт, наконец опустив обеспокоенные глаза.

— С высоты? Что они вообще делали на станции? — поразился Джон.

— Может это они отключили связь?

— Ага, а потом сиганули вниз головой, потому что их совесть замучила?

— Кто знает, но мне это не нравится.

Джону тоже всё это не нравится и уже очень давно, но он предпочитал оставаться оптимистом, хотя бы иногда. На фоне помрачневшего Маркуса у него это получалось. Он мог бы напомнить, почему они вообще здесь, и чья это вина, но был велик шанс, что Джон окажется лежачим рядом с этими славными малыми.

Маркус первым вошел в здание, черноволосый за ним, не забыв достать наготове излюбленное оружие. Внутри было темно, воздух влажный и тяжелый, совсем как в лагере освобождённых. Может это их ещё одно логово? Джон бы не удивился такому повороту событий. Но нет, здесь было что-то похуже кучки бывших заключенных.

— И куда нам дальше? — спросил он капитана и его голос эхом отразился от здешних серых стен. — Я будто в сауне оказался.

— Нужно подняться к пункту управления, он где-то на третьем этаже

— Откуда ты знаешь? Бывал здесь?

— Нет, на входе висит схема здания, не заметил?

— Нет, а ты, когда успел это разглядеть?

— Я всё замечаю и у меня хорошая фотогеничная память, — как само собой разумеющееся пояснил Маркус, передавая Джону его старый пистолет. — Вот, держи, твои «не-друзья» передали.

— И ты держал его у себя всё это время? — возмутился Джон, пряча огнестрел в кармане.

— Ты же был за рулём.

Джон чуть не рассмеялся, но вовремя сумел себя заткнуть.