Шрифт:
Судьба предрешена была твоя,
Что душу разорвут твою кусками!
Ты чувствовал природу и сердца,
Ты проникал в мечты святые,
И ты Россию целовал в уста,
И гладил ее волосы густые.
Удивительным светом льется
Лира твоя, сошедшая с неба;
Ворон здесь над могилою бьется,
Полон скорби ушедшего, гнева!
Ветер взгляд его режет гулящий,
Ворон бьется с ним, не помня утрат!
Он такой же,
И ему не уйти назад!
Есенину
Вне
Сколько прожито дней!
Сколько прожито лжи!
Сколько в прошлом людей!
И прошедшие сны!
Я была там никем,
Я вставала из тьмы!
Я гонялась за тем,
Кто сказал бы мне: «Мы!»
Боль и скорбь о прошедшем,
Исчезнувшем, дальнем,
Тоже станет ушедшим
Утром солнечным, ранним!
И когда-нибудь снова
Я смогу жить, как все,
Моя жизнь будет нова,
Моя жизнь будет вне!
Вне падений и лжи!
Я избавлюсь от боли,
Что сжигает все сны!
Жизнь опять станет волей,
Что спасала не раз,
Унося меня прочь,
Забирая от вас,
Укрывая всю ночь!
Безумные
Капли света стекают по стенам и крыше,
Словно дети дождя по лицу твоему.
Я смотрю на тебя, но тебя я не слышу,
Ты не знаешь меня, но я знаю тоску.
Ты и я словно море и небо,
Что сливаются на горизонте.
Они смотрят в глаза нам несмело,
Они скажут: «Безумные стойте!»
Но закружат нас волны в пене,
Унесут от забот ураганы,
Станем дикими мы словно звери,
Станем словно ветра – хулиганы!
Будем мы веселиться в пучине,
То на дно опускаться ныряя,
То на облако падать взлетая!
То свободно плескаться в светиле,
Море с небом завидовать станут
Нашим чувствам, свободе и силе!
И когда вдруг в века они канут,
Мы одни будем жить в этом мире!
– Помнишь, когда мы встречались с Шекспиром, он сказал: «Все влюблённые клянутся исполнить больше, чем могут, а не исполняют даже возможного».
«Тот самый Мюнхгаузен» – Григорий Горин
Со временем я абсолютно точно убедилась в том, что любые невзгоды (кроме Смерти разумеется) рано или поздно становятся тенью судьбы.
То, что когда-то казалось таким важным, сильным, главным, однажды вдруг становится настолько
Не нужно предавать слишком большое значение невзгодам, которые сегодня посетили тебя, надо изъять из них максимум опыта и идти дальше.
Жаль, что также нельзя поступить с болью от утраты близкого человека, которую, разумеется, вопреки расхожему мнению не лечит время.
По озябшим улицам
Мысли странные, сердце разбито,
Я хожу по озябшим улицам,
И глаза мои снегом покрыты,
На ресницах капельки дуются.
Сколько счастья забыть мне следует,
Сколько боли изведать придется,
Что же чувства со мною делают,
Паутиной тоска вокруг вьется!
Ты и все и никто, как странно!
Тебя нет, но ты все же везде!
Мое чувство было обманно,
Ты не мысли о моей судьбе!
Ветки дерева к снегу склоняются,
Словно взгляды мои пред тобой,
Но глаза мои улыбаются,
Словно солнца луч над водой!
У виска
Зайдя в какой-то шумный бар,
Смотрю на грязь и суету…
Мне нанесли еще удар,
Разбили сердца красоту!
Возьму стакан, возьму другой,
Уже пьянеет голова,
Весь мир как будто бы чужой!
И вновь рекой течет слеза!
Я спиртным свою душу закрою
Спрячу боль за куском хрусталя.
Лишь стакану я сердце раскрою,
Перед пулей, что бьет у виска.
Я доверю металлу несбывшийся сон,
Все мечты, что в последний час тут,
Я оставлю ему и последний свой стон,
Содержащий лишь боль уходящих разлук.
Иногда лучший способ погубить человека – это предоставить ему самому выбрать судьбу.
«Мастер и Маргарита» – Булгаков М.А.
Итог
Вот еще целый год в прошлом!
Много в нем не забыть никогда!
От чего-то мне было тошно,
От чего-то светлела душа!
Я не буду вам в чем-то каяться,
Не жалею о том, что сделано!
Сколько в жизни мне еще маяться?
Сколько времени мне отмерено?
Много было предательств и лжи,
Кто-то близким хотел притвориться,
Кто-то ночью лез в мои сны,
Не подумав о том, что мне снится.