"Я"
Шрифт:
В случае с творчеством культурных и научно-технических работников их национальность в деле признания их заслуг перед человечеством тоже играет роль, но гораздо меньшую, чем в случае с ответственными лицами – это связано с тем, что результаты труда творческих людей – картины, музыкальные произведения, научные труды, а также оригинальные инженерные решения и изобретения – вненациональны, поэтому для признания или же непризнания заслуг таких людей перед человечеством, во-первых, хватает нескольких веков после их смерти, а во-вторых, национальность играет роль только в самый первый момент утверждения и признания их работ.
Надеюсь теперь тебе стал
Я постиг человека во всей его полноте, и теперь я знаю, почему ни один человек не может сделать то же самое; а также знаю, почему я не могу объяснить все это людям. Я знаю все о человеке, все во всеобъемлющем значении этого слова!
И вот однажды он – человек – моя главная половина, попросил меня – почти бога (а может быть, приказал?) найти для себя тихое место где-нибудь в начале нашей эры, чтобы можно было спокойно пожить, порыбачить, а главное, собраться с мыслями и понять, что же с нами произошло и что нам теперь надо делать дальше.
Конечно же, невзирая на возникшую между нами пропасть, я обеспечил ему такое место, организовал палатку, еду и рыболовные принадлежности и перенес его туда. Он жил там, ловил рыбу и думал.
Я видел все его мысли, а он мог видеть лишь небольшую часть моих мыслей. Это происходило не потому, что я не показывал или же прятал от него свои мысли и чувства – нет, совсем нет, просто я – гигантский разум по сравнению с ним и, естественно, он просто физически не мог охватить меня всего целиком.
А потом к нему подошел человек. Это был охотник, одетый в какие-то рваные вонючие лохмотья: он не мылся уже много месяцев, в руках у него были лук, копье и стрелы, а за поясом находился нож. И нож его, и наконечники стрел и копий у него были металлические, а не каменные или же костяные – то был человек железного века, и он очень удивился, увидев на берегу реки странную палатку и одетого в необычную и диковинную одежду рыболова, но не испугался, так как они были один на один. Житель тех далеких времен вел себя мирно, не проявляя агрессивных намерений; он остановился неподалеку, поднял вверх правую руку раскрытой ладонью вверх и что-то прокричал.
Далее, читатель, я буду рассказывать, подразумевая под словом "я" и себя, и этого моего человека-родоначальника вместе, как единое целое; к тому же, когда он говорил или думал "я", то под этим понятием он подразумевал и меня, и себя как одного сверхчеловека. Так будет правильнее: хоть он и я – разные, но все-таки мы пока еще одно целое, мы с ним, как две стороны одной медали, как война и мир, – вроде бы различные, но одного без другого не бывает. Мы еще действуем как одно разумное существо, и это будет продолжаться до тех пор, пока нам не придет время расстаться – в свое время мой рассказ подойдет к этому.
Так вот, продолжая свое прерванное повествование, я должен повторить, что языковая проблема существует не для меня. За долю мгновения я могу выучить незнакомый мне язык, используя для обучения мозг собеседника со всеми его знаниями, поэтому-то я легко понял, что охотник спросил меня:
– Кто ты и что ты здесь делаешь?!
– Я – бог и вовсе не обязан отчитываться перед тобой в своих поступках! – воскликнул я.
– Если ты бог, то я, наверное, должен встать перед тобой на колени и молиться тебе? – засмеялся он, и в смехе его я уловил нотки сдерживаемой агрессии: конечно же, он не поверил мне и, задавая этот провокационный вопрос, явно вел
"Он или безудержный храбрец или же дурак, – подумал я, – потому что он делает вид, что не боится неизвестности, хотя на самом деле боится ее. Охотник прекрасно понимает, что странная одежда и непонятные предметы, которые использует этот рыболов, могут быть опасными для него, и он не может знать, откуда именно исходит эта опасность. Ты по-крупному рискуешь, мой незадачливый собеседник, и интересно бы знать, отдаешь ли ты себе в этом отчет или нет. Я заглянул в его мозг, и понял, что имею дело с храбрецом, который уже оценил меру угрожающей опасности и пришел к выводу, что в любом случае в столкновении один на один он имеет реальные шансы на победу, к тому же, у него был амулет, обладающий значительной чудодейственной силой, на помощь которой он надеялся, когда ему надо было разрушать козни злых духов. Мой собеседник был удачлив в бою, и в своем племени обладал достаточной властью и влиянием. Он полагал, что успеет метнуть копье, до того как этот странный рыболов сможет предпринять что-либо враждебное – наколдовать ли, или же воспользоваться одним из своих необычных предметов. Прочитав эти его мысли, я присмотрелся к копью повнимательнее и обнаружил, что как раз его-то охотник держит в правой руке, а дротики – в левой, и что точно метнуть его на десяток шагов такому опытному воину не составит труда. Но он все равно боялся меня, а так агрессивно вести себя его заставили мои слова о боге, ведь мой собеседник был очень религиозным человеком и уж, конечно, верил в своих истинных богов, но никак не в меня. "Что ж, раз ты такой, то из уважения к тебе я не буду с тобой ссориться", – решил я и сказал:
– К чему все эти глупости? Я сам могу поклониться тебе! – изогнулся в поклоне.
Мне очень понравилась ситуация: бог кланяется человеку! Я веселился от души и поэтому выпрямился и заулыбался. Мой собеседник назвал свое имя и добавил серьезным голосом:
– Я назвал себя, так скажи мне кто ты и не богохульствуй!
Хоть охотник мне и угрожал, но он видел мою покорность и все меньше опасался меня, поэтому, по моему мнению, в ближайшее время явных враждебных действий проявлять не будет. Я распрямил плечи, решительно посмотрел собеседнику в глаза и ответил:
– Да бог я – просто бог! Отпуск у меня, устал я от божественной работы – вот и отдыхаю себе, рыбку ловлю.
– Не зли меня! Бог не такой, как ты, – нахмурился он.
– А какой? Ты его видел? – спросил я в свою очередь.
– Сам я не видел, но люди видели и все рассказали.
Он уже почти не боялся меня – я видел это в его душе, но все равно опасался какого-нибудь неожиданного подвоха.
– Давай не будем спорить, – предложил я, – а лучше поедим; ну а там видно будет.
– Но я не знаю, кто ты и как тебя называть, – засомневался он, – Хотя от предложения не откажусь.
– У меня нет имени: то имя, которое я носил в прошлом, после своего рождения, осталось в прошлом, а имя, которое я буду носить в будущем, пока еще не для меня, ибо я не знаю, дойду ли я до своего будущего, поэтому сейчас, в настоящем, у меня нет имени – можешь называть меня как хочешь – мне все равно.
Мой собеседник гордо вскинул голову – настоящий орел! – и с угрозой сказал:
– Хорошо, раз ты не хочешь говорить свое имя – не говори!
– Не надо ссориться, – успокаивающими тоном произнес я, а потом представился ему первым пришедшим на ум вымышленным именем. Теперь ты принимаешь мое приглашение?