Шрифт:
Я тихонько начал двигать чашку к краю стола. В какой-то момент она качнулась, накренилась и соскользнула. Конечно, мой имплант с системой автопомощи поймал ее. Но её коричневое содержимое пролилось на белоснежную траву.
— Вам не кажется, что всё во Вселенной связано? И если разрушается что-то одно, то оно влияет на всё вокруг?
Никсон побелел. Я понял, что он знает об этом и это его волнует.
— Эта чашка выполнена из особой металлизированной керамики и стоит больше, чем ваш протез. Постарайтесь так больше не экспериментировать, — холодно произнёс профессор.
— А может случится так,
— Вся закончиться не может. Может иссякнуть на какое-то время определённая энергетическая частота. Например, та, что генерирует вакуум. Тогда да, РОГ разрушится, и наш мир погибнет. А то место, откуда поступала энергия… вас ведь это интересует? Оно продолжит своё существование. Ещё вопросы?
— Да.
Профессор побагровел, но жестом показал, что слушает.
— Вы давно вместе? Вы очень красивая пара.
Помощница растерялась, а профессор нет, но его лицо осветила улыбка:
— Если бы не моя Люсь-Люсь, я бы так и жил с мамой и ничего бы не создал.
Мой последний вопрос разрядил обстановку, и наша компания расстались на дружеской ноге.
Из здания мы вышли молча и сели на мотолёт. По Норе было видно, что беседа ей не понравилось, её что-то беспокоило. По опыту, я знал, что ей нужно время. Она сама начнёт разговор, когда будет готова. Но и у меня были свои дела.
Я достал из бардачка перчатку автоконтроля и надел на родную руку. Теперь электронные системы контролировали большую часть моего тела. Я выставил маршрут, включил автопилот летуна и проверил его связь с моей СА. Всё работало, мы полетели.
Нора тихо сидела, прижавшись ко мне, а я погрузился в размышления. Я прокрутил с блока памяти запись нашей встречи и внимательно посмотрел на реакции профессора в приближении. Мне стало понятно, что он, скорее всего, даже не предполагал, что ворует энергию из другого мира, и это его напугало. А ещё его сильно обеспокоил мой вопрос о конечности энергетического ресурса. Возможно, в этом есть опасность для мира Никсона и Норы. Получить ещё ответы тут мне уже не удастся. Но это меня не очень беспокоило. Я был уверен, что недостающую часть я узнаю в той бедной квартирке, что увидел в отражении кружки. А вот искать её мне нужно уже в моём мире. Туда-то я собирался вернуться, оставалось только придумать, как это провернуть.
В капсуле Нора сразу ушла заниматься ужином, отвергнув мою помощь. Её молчание и отказ от совместной готовки обеспокоили меня. Когда мы делали что-то вместе, Эля всегда успокаивалась и веселела. Но запахи голубцов, завернутых в местную фиолетовую водоросль, и лапши из придонной пшеницы, приправленной растительным молоком, умиротворили меня. Я не ел весь день, если честно, и голод про меня не вспоминал. Зато сейчас желудок сильными спазмами мстил мне за пренебрежение.
Поели мы тоже молча. И это было хорошо — ничто не отвлекало меня от обеда. Я наслаждался каждой ложкой, отправленным в рот. Теплая пища приятно грела желудок. Мои старания вспомнить, когда я ел свежеприготовленные котлеты или хотя бы сосиски сделанные из настоящих продуктов, а не грыз на перекус брикет из пайка, не увенчались успехом. «Как сильно изменился мой мир, как много мы уже потеряли. А люди ли мы ещё?» — мысль колючкой прокатилась в голове, моё тело в ответ дёрнулось.
—
Как же она была похожа на Элю сейчас! Щёки девушки раскраснелись, и она выдала мне монолог минут на пятнадцать о том, что профессор не оправдал её ожиданий, что он злодей и, возможно, даже убийца, а что ещё хуже — расхититель общественного достояния.
— Он не знал, что попал основанием рога в другой мир.
— Как? Откуда ты это взял? Его слова…
— Я понял это по его реакции. Нас учили по языку жестов, по мимике определять некоторые реакции у людей. Никсон нам наврал. Он не знал этого. Пересмотрев встречу с ним, у меня даже возникло ощущение, что его это напугало. Не знаю, что именно: последствия для моего мира или угроза для твоего.
— Нам что-то угрожает от РОГа? Вы пройдёте по нему нас убивать?
— Нет-нет, профессор говорил о конечности энергии определённой частоты. Возможно, это приведёт к общей катастрофе для обоих миров.
Нора побледнела. Она встала, тихонько прошлась и, немного помолчав, спросила:
— И что теперь делать? Ты знаешь, как помочь? Мы с тобой сможем помочь мирам?
— Не знаю. Очень мало информации, но я должен. А вот ты будешь в безопасности ждать меня у моих родных. Собирайся, нам пора отсюда валить.
— Эм-м-м. Не поняла?
— Чего? — Я прожил с Эли почти десять лет и ни разу не получал от неё отказа или сопротивления.
— Гек, послушай. Возможно, та, другая я, вела себя как-то по-другому. Ну, как ей удобно. Но я, наверно… наверно, другая. Я долго жила одна. Ну, без тебя, я имею ввиду. Ну, понимаешь?
— Хватит нукать. Нора, я устал. У нас мало времени. Заканчивай.
— Оки… Я… Я за себя решаю. Во-первых, это мой родной мир. Я тут выросла. Во-вторых, у меня уже не молодые родители, я должна о них позаботится. В-третьих…
— А то у меня мама молодая? Мне не нужно о ней заботиться? — Я не понимал, что за сопротивление вдруг началось с её стороны. Что вселилось в мою Элю, и в ответ начал просто срываться. Моя мама, как и сестра, давно со мной не общались. Но я зачем-то её сейчас приплёл…
— В-третьих, не перебивай меня, пожалуйста! И в-четвёртых, у меня общественные обязательства. Я не могу их бросить — это мои святые обязанности! И если я их не выполню, то это ляжет долгом на моих родителей!
— Что? Какие ещё обязательства? Ты обычный человек, какие святые обещания!
— Так устроено наше общество!
— Обязательства? Вы тут в детском лагере, что ли?
Нора отошла. Она обиделась. Я почувствовал себя виноватым и приготовился к слезам. Ненавижу это мокрое действо и баб с искривлёнными лицами. Всегда терялся в такие моменты. Но Нора меня удивила. Она очень чётко, без истерик и взаимных наездов ответила:
— У меня розовый билет. Я имею право на рождение двоих детей, — с этими словами Эллионора с гордым видом достала чип соответствующего цвета из скрытого в стене ящика и протянула мне. Я его сканировал, больше по привычке, нежели от недоверия. На моё удивление система первой дала подтверждение. «Неужели связь всё-таки двухсторонняя?» Надежда осветила моё лицо. Я замер в молчании, пока не услышал дублирующий сигнал от здешней системы. «Чудаки! Уже меня приняли к себе, наивные».