Шрифт:
– Итак, вы утверждаете, что клапан был заменен с умыслом?
– Безусловно. Мои клапана стоят копейки… то есть двадцать девять долларов за штуку. А этот - мало того, что стоит более трех сотен, так его еще просто так не купить. Единственное, что у них есть общего - это установочный размер. Тот, который поставлен вместо моего - аварийный, он мгновенно открывается, но чтобы его закрыть, требуется специальный инструмент. Он вообще для закрывания не предназначен, ставится в одноразовые аварийные системы … так что случайно заменить его не получится.
– То есть, проще говоря, ваш клапан заменили для того, чтобы изуродовать Лесину?
– не выдержал моих разглагольствований "гражданский".
– Скорее всего, но тогда, выходит, и инцидент в Прибалтике был все же покушением на нее…
– Лесиной вообще не полагалось скелетом пользоваться, это машинка для дублеров.
– А кто работает у вас дублером?
Я не ответила - сразу не ответила. Ведь эта дубина меня на голову выше. И если для нее все закончилось вмазыванием в стенку павильона морды лица, для меня… Ой, неспроста там оказалась моя фотография, неспроста…
Похоже, что мысль мальчика-капитана работала на одной волне с моей:
– А если бы в скелете работали вы… вы же ее вдвое легче?
– И на голову ниже… та петля, которая Лесиной в подмышке ребра сломала, вообще-то должна шею фиксировать. Мою…
Гражданский встал, остальные (кроме меня, конечно) вскочили:
– Так, все ясно. Служебное несоответствие выражать не буду… пока не буду. Дело вернуть в производство, план мероприятий завтра должен быть у меня на столе - и с этими словами он вышел. Полковник, майор и капитан выскочили за ним.
– Кто это?
– поинтересовалась я у Тани.
– Замначальника Угро… ох и влетит же нам!
– А мне?
– А вам-то за что? Вы же не подследственная…
– Да, я всего лишь потенциальная жертва.
Мы посидели молча еще какое-то время, и наконец Таня не выдержала и поинтересовалась:
– Вы кого-то ждете? Что-то спросить хотите?
– Нет, никого… а что, можно уже идти?
– Наверное, даже нужно - улыбнулась она.
– Рабочий день давно уже закончился… давайте, я вас провожу.
– Спасибо, я сама…
– Ну ваша же машина около студии осталась, я вас туда и подвезу. Дело-то мне отдадут, и я хочу у вас кое-что спросить. А снова вас в прокуратуру вызывать не хочется, да и вам, наверное, неудобно будет.
– Ну тогда спрашивайте…
Все же следователи у нас, оказывается, с головой дружат. А еще и дело свое все же знают: к вопросам Таня подготовилась очень хорошо - в особенности учитывая, что и времени у нее почти не было. Интернет - он, оказывается, не только котиками заполнен: пока я делилась с "вышестоящим начальством" своими соображениями, Таня успела не просто найти определенные документы, но и вникнуть в некоторые особенности американского патентного права:
– Скажите, Оля, вы писали завещание?
– Нет конечно, а что, вы думаете уже пора?
– Оля, сначала объясню, почему задаю
– Ничего, все понятно, я слушаю.
– Так вот, у вас нет родственников, которые могли бы претендовать на наследство.
– У меня и наследства-то нет. Разве что квартира в городке - но за нее хорошо если тысяч двести выручить можно.
– Я не об этом. По американским законам если у держателя патента нет наследников первой и второй очереди, то предмет патента становится общественным достоянием - ну, если, конечно, нет завещания. Но я думаю, что теоретически завещание можно и сфальсифицировать - ведь за патенты на какую-нибудь кнопку на экране компьютера в судах рассматриваются многомиллионные иски.
– Не этот случай. Марион - это жена Фрэнка, того американца, который помог мне в Америке ученую степень получить - на своем заводе эти клапана выпускает, и я получаю целых десять процентов с выручки: бешеные деньги по американским понятиям. Вот только за май я с этого получила почти двести долларов, а за июнь уже двести тридцать. Думаю, что за такие деньги даже морду набить и то желающих не найдется.
– Но ведь если вдруг понадобится не пара сотен ваших клапанов, а несколько миллионов…
– Таня, в мире выпускаются десятки тысяч разных типов клапанов. Мой годится лишь для магистралей высокого давления с низким расходом, причем исключительно для очень коротких магистралей, длиной до пары метров. Долго объяснять, но суть проста: область их применения очень узка, и во всем мире вряд ли получится найти потребителей больше чем на пару тысяч их в год. В кино… в Голливуде уже сделали пяток пневмокорсетов с моими клапанами, но теперь их хватит на весь Голливуд, им больше не надо. Еще… сейчас половину продукции у Марион покупает фирма, делающая роботов для укладки персиков в ящики. Но учитывая, что даже два десятка мексиканцев обходятся дешевле, я удивлена, что у них хоть кто-то этих роботов покупает. А прочие… нет, вряд ли.
– Возможно вы не видите какого-то иного их применения…
– Возможно. Но если речь зайдет о миллионах, то наверное проще патент просто купить? Или хотя бы ценой поинтересоваться?
– Может боятся засветиться и думают, что вы очень много попросите?
– Честно говоря, я не знаю. Все это мне кажется такой… такой… таким бредом, что я даже пока и бояться по-настоящему не начала.
– И не бойтесь. Я постараюсь… мы очень постараемся ваших недоброжелателей найти. Причем очень быстро: если задержимся хоть немного, начальник УГРО с нас шкуру спустит. Причем не одну…