Ядерные материалы
Шрифт:
Крохин с ужасом наблюдал за агонией слабо дергавшегося тела.
– Не переживай, дружок, - утешил его старпом.
– Этот парень умер естественной смертью бандита. От пули. Лучше выпей за его пропащую душу, да пощадят ее, грешную, все святители и последующие инстанции...
– Мы будем хлестать пиво или... что-то делать?
– раздраженно осведомился Забелин.
Поглядев на дверь, содрогающуюся от усилий запертых в трюме пленников, Сенчук, протянув руку в сторону Прозорова, задумчиво произнес:
– Ну-ка, дай-ка сюда пистолет...
– Зачем?
– Давай, говорю!
Тот, недоуменно хмыкнув, протянул старпому "Макаров". Отступив в сторону от Прозорова, Сенчук, неторопливо
– Ты что делаешь?!
– вскричал Забелин, но тут же осекся, наткнувшись на ледяной взгляд Сенчука, шустро направившего оружие в его сторону.
– Живой собственник яхты нам нужен как хрен на ужин, - изрек старпом. Посему я просто завершил приборку. А теперь нам пора разобраться в своем высшем обществе.
– Он отступил в сторону. Указал Крохину на чемодан.
– Спускай, Вова, этот груз на яхту. Она мне сразу приглянулась. Надеюсь, ты тоже не разочаруешься в ней.
– Я что-то не понял...
– болезненно сморщился, глядя на Сенчука, Забелин.
– Вы куда-то торопитесь?
– А я все объясню, - вкрадчиво продолжил старпом. Обернувшись на нескольких приподнявшихся на локтях матросов, рявкнул: - Лежать, суки! И слушать сюда! Господин Ассафар проводит нас до трапа. Шалить не надо, вы на линии огня! Кто пошевелится, не возрадуется. В первую очередь - ваш босс!
– И двинулся спиной к леерам.
Вслед за ним потянулись и остальные.
– Дело в том, - негромко пояснял старпом, волоча за ворот араба, - что наш боевой коллектив вынужденно разделяется. Я и Вова отчаливаем на яхте. Парень мне определенно подходит. К тому же, как говорил мой бывший шеф, чекисту нужны не только холодная голова, горячее сердце и прочая анатомия, но и прислуга. Научу его управляться с парусами и дизелем, и через годик, на худой конец, если не станет яхтсменом, то уж заправским шкипером - точно!
– А мы?
– растерянно проговорил Прозоров, прикладывая холодную пивную банку к фиолетовой вздутости под щелкой глаза.
– Хороший вопрос, - вдумчиво ответил Сенчук, с усмешкой глядя в его разбитое лицо.
– Отвечаю. Вы, - обернулся к Забелину и Каменцеву, - дуйте к кран-балкам и спускайте дежурную шлюпку. Там ваши документы, компас, вода со жратвой и карта... Я даже звезды вам на ней нарисовал... Мало ли что! Бензина для движка - в обрез, но в случае чего до островов дотянете на веслах, по прогнозу еще три дня будет штиль. Родная мать бы так о вас не позаботилась, как Георгий Романович! Хотя на доброе слово от вас даже и не рассчитываю! обреченно махнул рукой.
– Наша компания, значит, вас не устраивает?
– уточнил Забелин.
– Почему? Мое сердце разрывается от того, что я покидаю столь почтенное общество господ офицеров и авантюристов!
– приложил руку к груди старпом.
– Но я трезво смотрю на наши совместные перспективы, и они мне не по душе. Увы! Примем со смирением неизбежность разлуки.
– Не ожидал от вас такого сальто-мортале, - произнес кав-торанг.
– На войне, - поведал Сенчук, - одни ценности: это взаимовыручка, честь и порядочность. А в мирной жизни, к сожалению, прямо противоположные. Кроме того, мне не по пути и с вами, и с этой кодлой, в которой меня временно прописали. Я - вольный разбойник, хотя всю жизнь был в личине холопа-опричника. Однако теперь хочу дожить все мне положенное по собственному разумению, радуясь божьему миру, в котором мне столько пришлось нагрешить. Уточню: вне коллектива и бухгалтерии. Это только слабаки думают, что жить в обществе и быть свободным от бухгалтерии нельзя. Устал я от разного рода коллективов. Мышление коллективов, да и труды их, всегда угловаты, как хрущевские пятиэтажки, а божьи - приятно округлы... Вообще, все, что от Него, - хорошо, вечно
– И вы еще рассуждаете о боге?!
– сжимая кулаки, воскликнул Забелин.
– Да, - кивнул Сенчук.
– Эта гипотеза, от которой я, вероятно, в дальнейшем серьезно пострадаю, представляется мне, несмотря ни на что, наиболее перспективной.
– По-моему, я понимаю, откуда взялся этот чемодан, - напряженным голосом произнес Прозоров.
– О, если бы кто знал его доподлинную историю!
– с чувством произнес Сенчук.
– Но похоже, она прояснится в подробностях только на Страшном суде. Озабоченно надув щеки, он посмотрел на часы.
– Итак, настала пора прощальных рукопожатий. Вновь огорчен: их придется избежать. А то вдруг кому-то взбредет вывернуть кисть старому доброму простофиле... К сожалению, люди, как убеждаюсь, куда опаснее любых ядерных материалов. Да, советую поторопиться...
– Он с силой пнул Ассафара башмаком под дых, наступил на обмякшее тело, а затем пальцем поманил к себе Каменцева. Прошептал ему на ухо: - Напоследок, как человек благодарный и не любящий оставаться в долгу, я устроил ответный сюрприз нашему другу арабу... Сюрприз приводится в действие обычным кипятильником, и когда вода превратится в пар...
– Как?..
– Тот оторопело взглянул на содрогавшуюся от яростного напора дверь.
– Ты хочешь отпустить на волю этих придурков?
– устало покачал головой Сенчук.
– Что же... Иди открывай запор, они тебя вмиг вздернут под ребро на гаке! Или насадят задницей на гюйсшток, как свадебную куклу на капот! Впрочем, хватит вести беседы. Вова!
– Требовательно зыркнул на Крохина.
– Самая пора отдать швартовы! Бери чемодан - и меняй борт!
Крохин, несмотря на тяжесть груза, буквально растворился в пространстве вместе с командой, которую отдал ему новый начальник.
– Моя песенка спета. Извольте выплатить гонорар!
– Сенчук в прощальном полупоклоне приподнял над головой фуражку.
– Гонорар будет скромен: от вас требуется всего лишь молчание, господа! Молчание о персоне, сохранившей то, что от вас осталось.
– И, двигаясь боком вдоль лееров, с нацеленным на Прозорова пистолетом, добавил: - Советую вам в различных инстанциях рассказать легенду о страстном поцелуе борта с заплутавшим айсбергом. Или что-нибудь в этом роде. Поскольку в любой правде мало кто заинтересован. А у араба, подозреваю, есть много дурных приятелей... Не удивлюсь в этой связи, если вскоре заполыхают министерско-морфлотовские архивы. О, а вот и ваша лодчонка спущена... И если, донеслось уже из-за планширя, - в ближайшие полчаса вы не преодолеете тройку-четверку кабельтовых, я не смогу поручиться за встречу вами счастливого Нового года!
АССАФАР
Ассафар с яростью смотрел на скрывавшуюся вдалеке яхту. Оснащенная мощным подвесным движком шлюпка тоже бойко уходила от "Скрябина".
Кто-то осторожно тронул его за плечо. Он увидел искривленное от боли лицо Еременко. Второй помощник стоял на подгибающихся ногах, судорожно прижимая скрещенные ладони к паху.
– Мы разгадали их фокус, - с натугой прохрипел он.
– Этот... Сенчук оставил в трюме бомбу. Еще несколько минут, и она бы рванула... Я так и знал! Хитрая, скользкая гадина...
– Где Кальянраман?
– спросил Ассафар затравленно.
– Он готовит батисферу, правда, эти уроды повредили один из основных тросов...
– Плевать! Это нас уже не остановит!
– сказал Ассафар.
– Судно далеко отнесло от подлодки?
– Нет, дрейф контролирует компьютер, сбивов нет, сейчас штиль... Через три часа мы уже сможем начинать...
– Внезапно, поднявшись на цыпочках, он замер, вглядываясь в безоблачное небо.
В синеве появилась, снижаясь над плоскостью океана, серебристая точка.