Ядро разума

Осянин Денис

– Отлично! – произнес Акрон. Пройдите пожалуйста вот за этим человеком.

Его спокойная манера разговора явно скрывала за собой зверя. Пять человек вышло из толпы и один из охранников повел их в квартал, располагающийся справа от площади.

– Ну что же, друзья! Сейчас вас поделят на две группы, отмоют, накормят и уложат спать, чтобы вы, полные сил, поработали завтра на благо нашего общества.

В словах Акрона была издевка. Вообще во всем происходящем явно проглядывался какой-то садизм. Пророчества о прилежном труде, системе поощрений и свободе были сродни обещанию коровам, что если они будут много есть и наберут вес, то их отпустят. Ни единому слову этого

человека Юнус не поверил. То, как их поймали подобно тому же самому скоту и везли сюда в клетках, то, как Акрон дал понять, что любая претензия равносильна смерти, да совершенно все говорило о том, что они здесь расходный материал.

Людей поделили на две группы и развели в западное и северное направление от площади. Юнус попал в тот поток, что повернул налево. Сопровождающие их надзиратели шли молча с боков и позади. Пройдя два квартала, этот марш полумертвых людей дошёл до очередной небольшой площади со старым заброшенным фонтаном.

– Раздевайтесь и лезьте в фонтан. – приказал один из солдат, наставив дуло своего автомата на толпу.

И все принялись снимать одежду и перешагивать через бордюр. Вода была грязной и холодной, но все же чище их тел. Юнус погрузился в воду, дыхание сперло, а сердце стучало молотом по наковальне грудной клетки.

Коснувшись головы, он ощутил боль. Рана на затылке хоть и заживала, но на голове и шее было полно гематом. Прикосновение к ним вызывало сильную боль, так что он решил опускать голову и водить ей из стороны в сторону.

– Выходим из воды. – опять голосом, полным презрения, сказал конвоир.

И все вылезли. Толпу из двадцати человек сопровождало четверо людей с оружием. Всего четыре человека отделяло людей от свободы, но все делали все, что им скажут. Молча и послушно. У одних не было сил, другие просто боялись солдат, третьи были шокированы расправой над людьми на площади. Все были сломлены, да и сам Юнус находился в таком отчаянии, что ему казалось, будто бы он наблюдал эту картину со стороны. Страшный финал своего существования. Люди с автоматами приказали идти дальше. Вскоре среди руин довольно большого квартала они добрались до спуска под землю. Пройдя через темный проход, они оказались в огромном помещении, пропитанным запахом машинного масла. Оно явно было переоборудовано в тюрьму, так как на расстоянии в метр в нем располагались клетки.

Солдаты собрали всю группу в центре этого огромного погреба, а сами встали в шеренгу, подняли оружие и велели разойтись по клеткам. И люди пошли, спокойно и молча. Никто не хотел получать пулю в лоб. Две минуты и клетки были забиты человеческими телами, они были живы, но людского оставалось в них все меньше и меньше. Их помыли в ледяной воде, загнали в клетки, выключили свет. Все это походило на питомник для животных, только в нем находились люди. Да и сам Юнус был похож на загнанного зверя. Всю свою сознательную жизнь он положил на то, чтобы идти своим путем, быть честным перед собой, ни под кого не прогибаться. В итоге эта череда выборов и поступков привела его в клетку. Паралич лица начал потихоньку спадать, но от этого не становилось легче. Комок из злости, страха и отчаяния тяжелой ношей осел в груди, зацепившись когтями за солнечное сплетение. Разум никак не хотел выходить на первый план. Сейчас он не мог адекватно оценить ситуацию. Юнус просто повалился на бок и смотрел на кладку единственной кирпичной стены. Часами он лежал и не мог понять, что делать дальше. Его не покидало чувство, что смерть людей на площади, Акрон, солдаты, огромная стена из кусков ржавого металла и люди в окнах, похожие на призраков – все это сон. А где найти конец нити клубка, чтобы начать распутывать его, он не знал. Последняя мысль перед тем, как он провалился в сон, была о том, что минутная слабость и рассеянность может стоить ему жизни.

«Как же глупо я попался» – сетовал он на себя и после этого монолога полностью заснул.

Глава 7

Диск утреннего солнца только начал лизать линию горизонта, как Юнус открыл глаза. В своих путешествиях он привык спать на чем попало,

но сегодня проснулся абсолютно разбитым и болезненным. Его ноги потеряли подвижность и стали похожи на стальные прутья. Нужно было размяться, но подняться не было сил.

Раздался щелчок засова на тяжелой входной двери. Включился свет. В помещение, где располагались узники, зашли трое мужчин.

– Подъем! – крикнул один из солдат громким раскатистым голосом, да так, что звук cрикошетил от стен, оставляя в ушах неприятный звон. От такого крика сложно было не проснуться.

– Ешьте! У вас пять минут.

Эти слова гулом снова ударили Юнуса в уши.

Двое других мужчин начали раздавать брикеты телесного цвета и Юнус сразу их узнал. Это были самые дешевые питательные батончики. Они имели базовый набор белков, жиров, углеводов. Он никогда не брал их в дорогу, потому что они имели тошнотворный вкус и неприятный запах. К тому же базовый не значил полноценный. Его калорийность была минимальной и в них не было ни минералов, ни витаминов. Юнус понимал, что на них долго не проживешь, но выбирать не приходилось. Он был голоден, а судя по тому, что про обещанный ужин вчера надзиратели явно забыли, пришлось согласиться на употребление этого отвратительного батончика.

Двое солдат закончили обходить клетки с людьми, раскидав как свиньям подобие еды. Юнус попытался пропихнуть батончик поглубже в рот. Соленый, с горьким послевкусием и тошнотворным запахом, он прилипал к языку, максимально вбирая влагу из ротовой полости. Питаться подобным было еще большим наказанием, чем само заточение.

«О, черт! Как же это проглотить?» – подумал про себя Юнус, пытаясь представить себе хорошую пищу.

Однако сам вкус батончика навеивал совершенно другие фантазии. Ему казалось, что это сделано из копыт и рыбьих голов, ногтей и глаз, тертых с насекомыми и высушенных на солнце. После таких живописных картин в воображении Юнуса его начало рвать. Сам организм советовал ему избавиться и не есть эту нечеловеческую пищу.

– Ничего, привыкнешь. – произнес один из людей в форме и с ухмылкой объявил об окончании приема пищи.

Ноги болели, желудок колол после брикетов, а глаза заливало слезами после рвотного рефлекса.

«Отличное начало дня» – подумал Юнус и осмотрелся по сторонам.

Он увидел, как некоторые молча ели это подобие еды, других так же, как и Юнуса вырвало, а третьи оказались, наверное, умнее первых двух категорий – они просто отказались их есть. Люди с оружием синхронно подняли его и взяли на мушку всех людей в клетках. Один из солдат приказал подняться, а другой начал открывать клетки. Затем все трое отошли в один угол помещения и велели подниматься по лестнице. Люди снова подобно стаду повиновались, что Юнусу казалось совершенно диким зрелищем. Однако он понимал, что не каждый человек силен духом или является воином. Он не редко видел, как крепко сложенные парни уходили в себя, проваливались внутрь своего сознания или впадали в острый психоз и плакали как дети, переживая сильное потрясение.

«Интересно, кого как поймали? Возможно их выдернули из постелей, расстреляв семью или выкрали из крупного поселения ночью, просто ударив прикладом, как меня. Наверняка эти люди сломлены и говорить о побеге сейчас не приходится. Побеге?» – Юнус удивился этой мысли. Еще вчера он лежал и разглядывал кладку каменной стены, ожидая своей смерти, а сейчас у него в голове уже зарождались идеи о побеге.

«Меня не сломали. Я не перешел черту отчаяния, после которой уже тяжело повернуть назад» – эта мысль придала Юнусу сил.

Однако сейчас нельзя было подавать виду что он что-то затеял. Нужно быть средним во всех смыслах в этой человеческой массе.

Тем временем всех заключенных вывели на улицу. Холодный свежий воздух ударил ему в лицо, придав сил и надежду на то, что он когда-нибудь станет свободным. Так начинался новый день.

Пока все пленники поднимались на поверхность, к образовавшейся толпе подошло еще трое конвоиров. Они вели группу людей вполовину меньше чем та, в которой был сам Юнус. Истощенные и измученные, лохмотья, в которые они были одеты, уже явно были им велики по размеру.