Янтарь
Шрифт:
Вот даже было обидно из-за того, что я тут выкладывалась на полном серьезе, строя из себя лихого вояку, а он только развлекался, как лев с неразумным ягненком!
— Мог бы хотя бы ради приличия дать даме один раз огреть себя! — выдохнула я хоть и устало, но все таки довольно нервно, слыша очередной его веселый смешок, и ощущая горячую ладонь, которая лежала на моем животе и явно не собиралась никуда уходить.
— Ладно! — вдруг хмыкнул Янтарь. скорей всего не видя, как распахнулись мои глаза.
Он согласился?!
И
— Делаем так ты меня целуешь, а потом можешь ударить, если снова не промахнешься! Но если ударишь, то целуешь еще раз в качестве лечения!
— Что?!
От его низкого, глубоко смеха, я всегда терялась…
Особенно, когда отчетливо слышала эти хриплые манящие нотки, которые весьма красноречиво показывали его возбуждение и страсть, даже если бы я не была прижата к его телу большой ладонью, и не упиралась бы ягодицами в то, что стояло и никак не хотело стать скромнее!
— Так значит договорились? — продолжил Берсерк хоть и весело. но так томно, что я снова начала отчаянно краснеть и пыталась не дать своим мыслям нарисовать все то, на что это тело было способно, когда попыталась вырваться из его руки, зашипев:
— Еще чего!
Он снова рассмеялся, явно предвидя мой ответ и выдыхая протяжно и наверное тяжело, словно пытался взять себя в руки, даже если не хотел сделать и попытки отпустить меня с миром.
Мало было этого, так Янтарь еще и склонился надо мной, касаясь кончиком носа моей полыхающей щеки и втягивая в себя воздух жадно и глубоко, на секунду застыв, словно аромат моего тела казался ему чем-то очень…вкусным.
— …только не ешь… — почему-то прошептала я, чувствуя себя в этот момент хрупкой и беспомощной в его ручищах, которые могли быть нерушимой защитой или обжигающим кольцом. из которого не выбраться.
— Не обещаю… — выдохнул Янтарь, когда его длинные пальцы сжались сильнее, и теплые губы коснулись моей щеки лишь на секунду, опаляя своим ароматом и жаром, прежде чем он чуть прикусил мою полыхающую кожу клыками, словно пытаясь оставить метку на мне, говорящую о том, что добыча уже занята, но еще не испробована до конца.
И пока добыча сопротивлялась из последних сил, а эта ясноглазая зверюга подбиралась все ближе и ближе, красиво кружа вокруг меня и ожидая часа, когда я буду готова и подана в румяной корочке, при чем ему даже тарелка не понадобится!
Я была уверена, что стоит только мне сделать пол шага назад, как процесс подрумянивания начнется сразу же без промедления.
Не знаю, откуда у меня взялась сила воли толкнуть мужчину локтем в живот.
Для него не существенно, конечно.
Все равно, что медведя укусил бы бешеный рыжий комарик.
Но этого хватило, чтобы Янтарь глухо и хрипло усмехнулся, тяжело выдыхая и не сразу разжимая свои руки, чтобы пробасить:
— Ты готовить то умеешь? Или сковородку видела только как средство запугивая мужей?
Пока
— Ясно. Значит, будем учиться готовить. Начнем с мяса. Блинчики оставим, как более сложное блюдо, требующее особой подготовки.
Вообще-то я умела готовить.
И мясо, и блинчики, но пока была не в состоянии думать о еде и готовке, пока он был рядом такой большой, надежный, теплый, возбужденный и рассуждающий так, что было не ясно он себя пытался остановить или меня успокоить?
Кажется, ни то ни другое не срабатывало — его возбуждение никак не проходило и продолжало упираться в мои ягодицы, да и мое спокойствие как то не собиралось возвращаться.
— Грабли убери… — выдохнула я не слишком-то уверенно, пытаясь убрать от себя его настойчивую руку и отковыривая сильные пальцы от себя не очень то успешно, когда поняла, что вместо того, чтобы отцепиться от меня наши пальцы переплелись в крепкий горячий замок.
— Ты еще сама не понимаешь, клубничка — прошептал Янтарь, прижимая меня сильнее к своему большому возбужденному телу и сжимая пальцы так, что становилось даже больно, — Что чувствуешь и чего хочешь, но медвежья кровь в тебе говорит сильнее слов…
Вот и что было ответить на это?!
Он чувствовал мои эмоции гораздо сильнее, чем я сама!
Я могла обмануть себя, придумать сотню причин, по которым должна убежать от него, и еще сотню, как прогнать его, но правда была в том, что он чувствовал все то, что я тщательно скрывала внутри себя.
Кто бы мог подумать, что я буду рада, услышав тонкий плачь малыша из-за занавешенной двери, радостно пискнув в унисон с ним:
— Молчун проснулся!
— Молчун?! — расхохотался Янтарь лишь в этот момент отступая от меня, но не выпуская наших сплетенных пальцев, — Ей-богу, отпадная у вас семейка! Это то же самое, что тебя назвать Тихоней или Лаской!
— Что ты имеешь против Ягоды?
— Хочу ее съесть! — выдохнул Янтарь мне в ухо, прикусывая теперь мочку уха и заставляя содрогнуться и закусить губу, чтобы не застонать вслух, будь он неладен!
— Лучше займись кабанчиком! А я покормлю малыша, — пришлось все таки остановиться и настойчиво выдернуть свою руку из цепкой хватки Янтаря, который продолжал улыбаться широко и задорно, даже если огонь в его глазах не потухал, как и возбуждение никак не хотело становиться меньше.
И самым постыдным в данной ситуации был тот факт, что стоило мне только повернуться и встать лицом к лицу к мужчине, как мой взгляд тут же опускался вниз!
Прямиком ТУДА!
Словно мне лишний раз хотелось убедиться воочию в том, что этот огромный горячий Берсерк хочет меня!