Январежки
Шрифт:
– С шубами тем более.
Опускаю мост, смотрю, как в бездну летит автомобиль, распахивается, выплевывает из себя ворох разношерстных мехов.
Открываю врата.
Жду.
Немолодой мужчина гонит к вратам стайку ребятишек, гадаю, первоклашки или совсем маленькие, на ходу теряет шапку, даже не оборачивается.
Вглядываюсь в туман на горизонте, башня за башней рушится в бездну, из окон пылающего дома тянутся чьи-то руки, женщина в плюшевом халате протягивает мне
Сжимается сердце.
А это еще что такое… смотрю, не понимаю, не верю своим глазам, ошибка какая-то, нет, никакой ошибки, люди волокут огромную люстру, которая когда-то украшала трехэтажный особняк…
Опускаю мост.
Молча.
Жду. От города осталось мало, слишком мало, поток людей редеет все больше. К вратам спешит семейная пара, всклокоченная женщина, мужчина в нелепом шарфе, тащат здоровенный чайный сервиз, бережно рассованный по коробкам, умоляют, пропустите, пропустите…
Морщусь.
Открываю врата.
Муж и жена бросаются ко мне, спасибо, спасибо, бережно расставляют чайники и чашки…
…падает последняя башня.
По мосту спешат три человека, волокут…
…мне кажется, я сошел с ума…
…нет, никакой ошибки, волокут здоровенный витраж, выломанный черт знает откуда.
Опускаю мост.
Смотрю на темную бездну, где была столица, ветер гонит по пустоте обрывки газет, листья, чей-то зонтик…
Мой корабль расправляет крылья.
Прислушиваюсь к обрывкам разговоров, ух, еле успели, он еще пускать не хотел… А вы Ханну не видели, а никто не видел, нет больше Ханны…
Прислушиваюсь.
Нет.
Никакой ошибки.
Чер-р-рт…
Чайник оживленно беседует с блюдцем, блюдце всхлипывает, Ханна, я так привыкла к её бою, никто не умел отбивать полночь так, как она…
Начинаю понимать.
Открываю врата, уже сам бегу по мосту, хватаю упавший со стены навесной фонарь, тяжелый, чер-р-рт, волоку по мосту, в ворота…
Корабль заявляет, что перегружен.
Киваю.
Закрываю врата вручную, потому что снаружи они закрываются только так.
Смотрю, как корабль машет крыльями, взмывает в небо, подернутое туманом.
Мост опускается.
Королева роз
– Я вам что сказала? Я вам что сказала сделать, а?
Вытягиваюсь в струнку. Королевскому садовнику не пристало не понимать. И переспрашивать тоже. Надо схватывать с полуслова, с полувздоха, с полувзгляда, чего изволит госпожа…
Но слишком уж… м-м-м…
– Я что, должна два раза повторять?
Королева гневается. Сжимаются
– Выполняйте. Немедленно!
Понимаю, что должен переспросить. Иначе не сносить мне головы. Хотя мне в любом случае не сносить головы. Просто. Потому что…
– Прошу прощения, моя госпожа. Вы говорите, я должен…
– …выполоть в саду цветы!
– Э-э-э…
– Что тут непонятного?
– Со… со… сорняки вы имели в виду?
– Цветы!
– Розы?
– Ну, разумеется!
Не верю своим ушам. Розы, которые с такой трепетной любовью сажали король и королева в своем саду, они даже мне не доверили розовые кусты, это были только их розы, белые розы…
И вот теперь…
…если бы она приказала перекрасить белые розы в красный цвет, я бы и то удивился меньше. Кажется, так было в какой-то книжке. Или будет. Кажется, она еще не написана и даже не придумана, и автор еще не родился. А может, уже родился и придумал, не знаю…
– Выкорчевать! Немедленно выкорчевать! Все! Уничтожить! Сжечь!
Делать нечего, иду выполнять приказ. Вонзаю лопату в землю, божественное благоухание со всех сторон окружает меня.
…уничтожить….
…сжечь…
Нет.
Понимаю, что у меня не поднимется рука…
– …всё исполнено, Ваше Величество.
– Отлично… – королева приподнимает подол платья, бежит к окну, смотрит в опустевший сад, – отлично… трава… вот и сейте здесь траву… во веки веков! Под страхом смерти!
Чуть остывает, бросает мне золотой соверен.
Рассыпаюсь в благодарностях.
– Тут вишь, дело-то какое… – конюх лукаво прищуривается, – монарх-то наш задумал по хорошеньким барышням хаживать… цветочки им дарить… вот королеве и не по нраву пришлось….
Меня передергивает.
– Ну а цветы тут в чем виноваты?
Короткая усмешка:
– Да кто их там, женщин этих, разберет…
Вспоминаю побледневшего монарха, понимаю, что месть супруги удалась как нельзя лучше…
Черт…
– Скажите… друг мой…
Поднимаю глаза на монарха, понимаю, что на нем по-прежнему лица нет.
– Друг мой… вы… выкорчевали…
– …я выполнял приказ Её Величества, ваша светлость.
– …и сожгли…
Оглядываюсь, прислушиваюсь, не слышит ли она… она…
– …нет.
– Нет?
Он не верит, он сам видел обугленные остовы роз…
И все-таки я говорю:
– Нет.
– Она… она жива?
Не понимаю:
– К-кто она?
– Скажите… – король выдыхает, – куда… вы… дели… кусты?