Янычары
Шрифт:
Карматы не признали Обейдаллаха ал-Махди, законным халифом, а после 969 г., когда Фатимиды завоевали Египет, между ними началась открытая вражда. Утверждали, что Обейдаллах был пасынком Абдаллаха ибн Маймуна, иудеем, принявшим исмаилизм; но воинственным племенам берберов нужно было лишь знамя, лозунг, чтобы расправиться с завоевателями-арабами. Имам, наследник пророка, был принят ими под свою защиту. Вскоре под властью Фатимидов находилась вся Северная Африка, а с 969 года – Египет и Южная Сирия...
Но махди пришел, а социальные проблемы остались, и фатимидские теоретики отодвигали полную победу над неверными, торжество истинного учения в светлое
Таковы были первые опыты создания земного рая в одном отдельно взятом государстве. Они понравились! Исмаилиты обратили внимание на другие караванные пути: одним из удачнейших мест для контроля над ними были горные тропы у южной оконечности Каспийского моря: Рей, Казвин, Аламут... Эти земли, неисчерпаемый источник таможенных и торговых пошлин, были только что захвачены сельджуками, так что борьба там предстояла нешуточная...
«Старец Горы»
Первая из сфир, то есть эманаций Божественного Разума, Бесконечного или Эйн-Софа, – зовется Кетер, «корона», Risha Havurah, и должна быть понята как «Белая Голова», «Высший Череп» или «Священный Старец».
В черепе «Белой Головы», Risha Havurah, каждый день обитают 13000 мириад миров, которые покоятся на Нем, опираются на Него. В этой сфир ничего не явлено, за исключением лишь Головы, ибо это Голова всех Голов... Мудрость свыше, которая есть Голова, сокрыта в ней, в Мозгу, который тих и спокоен, и никто не знает ее, кроме Нее Самой... И эта Сокровенная Мудрость... Сокрытое из Сокрытого, Голова всех Голов, Голова, которая не есть Голова, и никто не знает и никогда не знал, что находится в этой Голове, которую Мудрость и Рассудок не в силах понять...
Хасан ибн Саббах (1054-1124), Горный Старец, создавший орден низаритов (ассасинов) наложил свой чекан на все возникавшие позже государственные структуры. Все властители мира должны были с этого времени помнить о возможности быстрой и неожиданной смерти, приходящей ниоткуда и уходящей в никуда.
Хасан, выходец из известного шиитскими и суфийскими традициями Хорасана, обладал железной волей. Ему не давал покоя феерический взлет Обейдаллаха, чудом ставшего потомком Али и Фатимы и чудом же основавшего династию Фатимидов. Честолюбивый Хасан был уверен, что такие чудеса были бы по плечу и ему. Оставив двор Сельджукидов, он отправляется в Миср , бывший во времена Фатимидов средоточием исмаилитов и тайных наук. Общение с тамошними мудрецами позволило ему постичь арабскую и персидскую литературу, алхимию и астрономию, труды Платона, Аристотеля и Пифагора – но главным его открытием, которое, несмотря на наличие или отсутствие учителей, каждый всегда делает – или не делает! – только сам, было умение обращаться с живой человеческой душой. Его заговоры и амулеты действительно губили и исцеляли! Он стал известным исмаилитским да'и (проповедником).
Ему удалось отличиться и выдвинуться в этих кругах, он приобрел большое влияние в Мисре. Однако чем ближе к вершинам власти, тем опаснее; каждое неверно сказанное
Хасан – тогда еще не Саббах, – оказавшись на попавшем в бурю корабле, изображал из себя, по крайней мере, Иону, проглоченного китом. Изображал очень всерьез – и этот спектакль одного актера имел неожиданный успех. Когда буря утихла, оставив невредимыми и людей, и даже корабельные снасти, бывшие на корабле единогласно заключили, что Хасан сотворил чудо.
Хасан со своими низаритами прошел Персию, показывая все новые фокусы, основанные на его могучей воле и гипнотическом внушении. Но самым убедительным фокусом в его реквизите была одна простая фраза, сразу располагавшая к нему сердца простых людей: «Богатеи опутали нас так, что человеку невмоготу дышать. Живут в свое удовольствие султан да его визири, суннитские муфтии да кадии, ну, и их прихлебатели!»
Простота и ясность зачастую свидетельствуют не об истине, как считают многие неискушенные, а об изощренной лжи; лишь не знающие дела или сознательно запутывающие его твердят, что ложь всегда сложна, вычурна и многословна. Наивный человек считает, что легко распознает ложь и на вкус, и на слух, и на ощупь, и даже нюхом. Напрасные надежды! Ложь – хитрее! Слова лжи подобны орудиям пыток: они просты, примитивны даже, – и понятны всем, иначе они неэффективны. А подлинная правда почти всегда пэтана и неправдоподобна... Правда – это пыльная и сырая каменоломня, в которой приметная лишь рудознатцу жилка ведет к самородкам, но добыть их можно лишь взмокнув от махания киркой. Ложь – это чистенькая мышеловка, в которой лежит аккуратно вырезанный и вкусно пахнущий кусочек сыру или колбасы... «Они работают, а вы их хлеб ядите!»...
Число сторонников Хасана постоянно росло. В 1090 году ему удалось овладеть горной крепостью Аламут в Дейлеме, к северу от Казвина, и он стал называться «Шейх-уль-Джебел» . Впоследствии исмаилиты приобрели и захватили десятки крепостей в горах Эльбурса, Кухистана и Ливана. Усама ибн Мункыз, поэт XII века, в «Книге Назидания» повествует, как исмаилиты Хасана осаждали его замок, и его мать подвела свою дочь к окну, под которым разверзалась пропасть, чтобы столкнуть девушку в бездну и спрыгнуть туда самой как только станет ясно, что замок взят.
По сути, ничего необычного в созданном им теократическом государстве не было – таков же, скажем, был султанат Фатимидов. Усама ибн Мункыз утверждает, что исмаилиты Саббаха владеют «мужиками» и «чесальщиками шерсти» – и безо всяких фокусов собирают с них налоги. Впрочем, основным промыслом Саббаха был контроль за преступными группировками, в основном в городах. Они и приносили ему наибольшие доходы. К этому же времени восходит первое предложение услуг киллеров: Хасан предлагал своих фидаев феодалам – безразлично, мусульманам или крестоносцам, христианам, желавшим избавиться от того или иного врага или соперника. Эти киллеры были абсолютно надежны, они с готовностью шли на убийство, не обращая внимания на то, что при этом придется умирать им самим! Заказные убийства приносили Саббаху неплохой доход.