Японская дева
Шрифт:
Дверь открылась, и Кифа Большой кивнул головой. Он не издал ни звука, и не высказал удивления при виде меня с девочкой. Он только махнул рукой, проходите, мол, гости дорогие, и захлопнул за нами дверь. Японка приняла все как должное. Она прошла в зал, куда ей указали, а я бросил следом:
– Осмотритесь, уважаемая, и будьте как дома...
Знаком отозвав Кифу в кухню, я объяснил ему ситуацию. Я хотел одного чтобы Кифа оставил нас одних с бутылкой, хоть на час. Я все еще не терял надежды.
Кифа меня охладил. Он сказал:
– Она не ведется.
Я
– Она не ведется. По ней видно.
Я уже говорил, что он странный тип. Так это правда.
Затем он сказал:
– Я с ней поговорю. Хвост есть?
Я не совсем понял, что он имеет виду. Кифа Большой пояснил:
– Кто-нибудь знает, что она здесь?
Я ответил, что нет, не знает. Кифа сказал:
– Хорошо.
И ушел. Я остался на кухне, открыл холодильник, и выложил туда ряженку и булки. Вино я откупорил, и принялся искать стаканы. На вино была последняя надежда.
Первый крик я услышал, когда нашел второй стакан - точнее, чашку с отбитой ручкой. Затем раздался грохот, и сразу после этого закричали снова - тонко и пронзительно. Я поспешил в зал, держа в руке чашку, которую не успел наполнить.
То, что я увидел, заставило меня застыть на месте. Японка полулежала на диване - уже без шубы, с неестественно раскоряченными ногами. Кифа держал ее за руки одной своей рукой, а другой сдирал с нее ботинки. Один ботик полетел в сторону балконной двери, другой брякнулся на письменный стол в углу. Кифа обратился ко мне:
– Сними с нее джинсы.
И тут японка закричала снова. Кифа мягко ударил ее ладонью по губам, разбив их в кровь, и она замолчала. Я находился в каком-то ступоре, безмолвно глядя, как Кифа расстегивает девочке блузку, и вытягивает лифчик. Она остервенело дрыгала ногами, и Кифа сказал:
– Держи ее за ноги, слышишь?
Я подчинился, машинально поставил чашку на стол, и подхватил девушку за лодыжки. Они были невероятно тонкие. Кифа содрал блузку совсем, и перевернул девушку на живот. Ее спина была совершенно белая и чистая, без прыщиков и угрей, с острыми выступающими позвонками. Над джинсами у нее виднелись колготки телесного цвета. Не отпуская ее руки, Кифа расстегнул молнию на ее джинсах, и стянул их с ягодиц, оставив колготки. Я помог ему стянуть джинсы совсем. Оба мы не говорили не слова. Девушка извивалась на диване, и Кифе пришлось ударить ее еще раз. Он ударил ее по худым, обтянутым нейлоном ягодицам - удар был силен, и девушка приглушенно взвыла.
Затем Кифа успокоился. Полулежа рядом с ней, он поглаживал ее по спине и плечам. Потом схватил ее за волосы - у нее была короткая стрижка - и насильно повернул ее лицом к себе. Я увидел ее глаза - полные слез - и меня затрясло.
Кифа спросил ее:
– Ты целка?
Девочка пошевелила разбитыми губами, но я ничего не услышал. Я продолжал держать ее за лодыжки, пальцы ног были рядом с моим ртом. Я поцеловал ближайший ко мне большой палец, потом сунул его в рот и пососал - палец задергался во рту, как сумасшедший - очевидно, она подумала, что я хочу его откусить.
Кифа
– Не сжимайся, - попросил ее Кифа.
Он плюнул на указательный палец, и медленно ввел его в ее анус. Все ее тело задрожало, а ноги в моих руках напряглись. Палец вошел почти полностью, после чего был вынут.
– Хорошо, - сказал Кифа, приподнялся, и стянул спортивные штаны. Трусов он никогда не носил. Его член был темно-багрового цвета, напрягшийся, высунувший наружу сливообразную головку. Кифа пристроился к девушке сзади, и осторожно принялся вводить член в анус. Девушка задушенно взвыла, ее ноги у меня в руках затрепетали. Кифа отпустил руки девушки, и взял ее за бедра, и продолжал вталкивать член, пока его пах не соприкоснулся с ее задницей. На предплечьях у Кифы вздулись вены. Он принялся вводить и выводить член, а я с ужасом видел, как голова девушки трясется, а освободившиеся руки скребут по обшивке дивана.
Кифа вытащил взмокший член и выбросил мутную струю девушке на спину. Я перестал держать ее за ноги, так как она уже не сопротивлялась. Мне захотелось снять с нее колготки, и я это сделал, медленно стягивая их с худых ног. Она явно эпилировала икры и ляжки - об этом говорило множество темных точек на коже. Я взял в руки ее ступни. Они были маленькие и нежные на ощупь. Пальцы на ногах были тщательно отманикюрены и покрыты черным лаком. Я трогал ее пальцы и поглаживал икры ног.
– Давай в жопу, - предложил Кифа, который отдыхал, лежа рядом.
Вдруг мне стало страшно. Я сказал:
– Не могу.
– Тогда в дырку, - сказал Кифа.
– Она целка, можешь мне поверить.
Я перевернул девушку на спину. Ее лобок был подбрит, и наверное именно это меня и возбудило. Я представил, как она сидит в вагоне метро, морща нос, отворачиваясь от меня. Не хотела идти со мной в кафе. Сука. Я расстегнул ширинку и вытащил член - он был мягкий, и я потер его о ее ступню, чтобы он встал. Я повозил им между пальцами ног, потом наклонился, и взял все пальцы в рот. Их вкус был нежно-соленый, немного оттдавая жидкостью для снятия лака. Я посмотрел на нее - она лежала, открыв глаза и немигающе глядя в потолок. Мой член поднимался.
Тогда я раздвинул ее ноги, и лег на нее. Ее груди были разбросаны в стороны, как игрушки. Я захватил одну рукой, и сжал - она разомкнула губы и плюнула мне в лицо. Слюна попала мне в глаз, и я вытер ее. Бить ее я не мог я никогда не бью женщин. Я их только хочу. Я приставил расширившуюся головку между ее половых губ, и воткнул. Член вошел на глубину головки. Девушка тяжело задышала, потом всхлипнула.
– Не надо, - тихо сказала она. Ее глаза начали расширяться, а рот скривился, словно в дьявольской усмешке.