Ярче солнца

Кент, Англия Октябрь 1817 года

Элинор Линдон размышляла о состоянии своих дел, когда в ее жизнь ворвался Чарлз Уиком, граф Биллингтон, свалившись с неба в буквальном смысле слова.

Она прогуливалась, напевая веселую мелодию и подсчитывая в уме,

какую выгоду принесут ей несколько акций сахарной компании, когда, к ее величайшему изумлению, с неба упал мужчина и с шумом приземлился не столько у ее ног, сколько ей на ноги.

Присмотревшись, она обнаружила, что мужчина свалился, только не с неба, а с раскидистого высокого дуба, росшего у дороги. Правда, Элли, чья жизнь в последнее время стала монотонной и безрадостной, предпочла бы, чтобы мужчина упал все-таки с неба. Такое чудо гораздо в большей степени способно взволновать очевидца, чем заурядное падение с дерева.

Элли выдернула левую ногу из-под плеча мужчины, приподняла юбки чуть выше лодыжек, чтобы отряхнуть с них пыль, и наклонилась к бедолаге.

– Сэр!
– окликнула она.
– Вы не ушиблись?

– Ox!
– только и сумел выговорить мужчина.

– О Господи!
– всполошилась Элли.
– Надеюсь, вы не переломали себе кости?

На это мужчина ничего не ответил, лишь издал тяжелый протяжный вздох. Элли при этом невольно отпрянула, словно отброшенная назад дошедшим до нее ядреным запахом.

– Боже милостивый, да от вас разит так, будто вы осушили винный погреб!

– В-виски, - пробормотал мужчина.
– Эжен… Дженль… Тьфу!.. Джентльментл пьет., в-виски.

– Но не в таком же количестве!
– возразила Элли.
– Только пьянчужка лакает, пока не упадет!

Мужчина с видимым усилием приподнялся и сел, затем помотал головой, как бы пытаясь прояснить ее.

– Эт-то в-верно, - сказал он, неопределенно помахав рукой, и заморгал, почувствовав, что у него закружилась голова. Б-боюсь, я слегка п-пьян.

Элли решила воздержаться от дальнейших комментариев на эту тему.

– Вы уверены, что ничего себе не сломали? Он провел ладонью по светло-каштановым волосам и вновь заморгал.

– В г-голове дьявольски стучит…

– Подозреваю, это не только от падения. Мужчина попытался встать, но не смог и снова сел.

– Вы.., острая на язычок д-девушка.

– Да, я знаю, - с улыбкой согласилась Элли.
– Потому-то и осталась старой девой… А теперь скажите, как мне лечить ваши ушибы и раны, если я не знаю, где они?

– Тоже разумно, - пробормотал он.
– Только п-почему в-вы уверены, что у меня есть увши.., тьфу!., эти ушибы.

Элли подняла глаза к кроне дуба. Ближайшие от земли ветви, на которых до падения мог находиться мужчина, были на высоте не менее пяти футов.

– Я никогда не поверю, что вы, умудрившись свалиться с такой высоты, не получили при этом ушибов.

Мужчина проигнорировал ее слова и попытался встать на ноги.

– Мы, Уикомы, - люди крепкие. И п-притом… Боже милостивый!
– застонал он.

Элли

постаралась придать как можно больше серьезности своему тону, когда принялась задавать вопросы:

– Больно? Где? Может быть, вывих? Мужчина прищурил карие глаза и ухватился за ствол дерева, чтобы удержаться на ногах.

– Вы суровая, жестокая женщина, мисс Не-знаю-как-вас-звать. Вам доставляют удовольствие м-мои м-мучения.

Элли кашлянула, чтобы подавить смешок.

– Мистер Как-вас-там, вынуждена возразить и напомнить: я пыталась сказать, что у вас никаких ран и ушибов нет.

Он совсем по-мальчишески насупился и снова опустился на землю.

– Тогда уж лорд Как-вас-там, - пробормотал он.

– Очень хорошо, милорд, - сказала Элли, надеясь, что не успела чересчур рассердить его. У пэра Англии гораздо больше власти, чем у дочери приходского священника, и он способен сделать ее жизнь невыносимой, если задастся такой целью. Элли оставила надежду уберечь платье от грязи и села на землю.
– Какая щиколотка вас беспокоит, милорд?

Мужчина взглянул на правую и поморщился, когда Элли до нее дотронулась. Быстро осмотрев щиколотку, Элли подняла взор и сказала, стараясь быть предельно вежливой:

– Нужно снять сапог, милорд. Могу я это сделать?

– Мне больше нравится, когда вы излучаете огонь, - пробормотал он.

Элли и сама нравилась себе такой гораздо больше. Она улыбнулась:

– У вас есть нож?

– Если вы думаете, что я собираюсь дать вам в руки оружие… - фыркнул он.

– Ну хорошо. В конце концов, я просто-напросто могу стянуть сапог с вашей ноги.
– Она подняла голову и сделала вид, что обдумывает, как ей быть.
– Конечно, вам будет немножко больно, если нога застряла в сапоге из-за сильно распухшей лодыжки. Но вы сами сказали, что крепкой породы, да и к тому же мужчина должен уметь переносить небольшую боль.

– О чем вы говорите, черт возьми?

Элли принялась осторожно, но решительно стягивать сапог. Ей вовсе не хотелось быть жестокой, просто надо было убедить этого упрямца, что обычным способом сапог с ноги не снять.

Мужчина завопил, и Элли пожалела, что решилась преподать ему урок, поскольку при этом из его рта вырвалась такая струя винных паров, что у нее перехватило дыхание.

– Сколько вы все-таки выпили?
– спросила она, жадно хватая ртом свежий воздух.

– Не так уж много, - простонал он.
– Должно быть, не изобрели питья достаточно сильного, чтобы…

– Да успокойтесь!
– перебила его Элли.
– Я не настолько гадкая, чтобы мучить вас.

К ее удивлению, мужчина засмеялся.

– Красавица, - сказал он тоном, не оставлявшим сомнений в том, что перед ней изрядный повеса, - да вы не просто недурны собой! Таких симпатичных мне не доводилось встречать уже много месяцев.

Элли почувствовала, как у нее вдруг заколотилось сердце от этого неуклюжего комплимента. Хорошо, что большая шляпа скрыла появившийся на щеках румянец. Она снова переключила все внимание на его лодыжку.