Шрифт:
Пролог
И снова снег в лицо, и снова дорога стелется под лошадиные копыта, и снова деревья стеной справа и слева. Словно и не было года службы на заставе Сим…
— Неуютно как-то, – пожаловался кому-то за моей спиной Соболь. — Едешь – и ни Тьмы не знаешь, кто за тобой из чащи смотрит.
Заявление было встречено дружным хохотом, даже я улыбнулся. Заявление, что среди стволов кто-то может прятаться из уст человека, всю жизнь прожившего в лесу… Да, дорогого стоит. Лошадь, движущаяся по узкой лесной грунтовке неспешной рысью, фыркнула, прянула ушами, повернула голову, кося большим чёрным глазом. Пришлось наклониться вперёд и похлопать её по шее,
С каким бы удовольствием я пересел с капризной к обиходу, требующей регулярного отдыха и питания и медленной кобылы на нормальную ездовую химеру! Но химеры не было, и потому мы уже пятый день тащились и тащились по лесной дороги Приграничья на запад. Одно хорошо – в прошлом году я с Таней регулярно попадал в метель, переходящую в снежный шторм, да такую, что приходилось прятаться по трактирам, пережидая непогоду. А сейчас – едем себе и едем. То ли просто подфартило, то ли к западу от Горловины климат немного другой…
– Я слышал, это отвыкать от привычного долго и тяжело, а привыкать наново — быстро да просто, — успокоил земляка Баюн. – Ещё и жаловаться потом будешь: мол, пожил в степях всего ничего, толком и присмотреться не успел — уже назад…
– - Твой язык – да Тьме в… – в сердцах заявил Соболь, но в последний момент вспомнил, что перед ним целый сержант Рубежников и осёкся. Пусть и практически родич, да только он – младший командир десятка, а сам лучник в рядовых. И все мы до сих пор состоим на действительной военной службе – пусть оная и занесла нас к чёрту на рога. Точнее, меня занесла. Сами-то зарубежники, как ни крути, возвращались домой. Отсюда и шуточки, и в целом приподнятое настроение.
Не будь сейчас выплеска-без-выплеска, мы бы вообще не стали двигаться верхами через Приграничье. Отвальные прекрасно прошли бы сами и провели меня лесами по окраинам Шрама… хотя, конечно, в таком случае никто бы мне тогда лейтенантское звание не дал и из Горловины не выпустил. Служил бы сейчас у Горца под рукой и постигал тонкости науки логистики. Но – вышло как вышло.
Моя кобыла громко всхрапнула и сбилась с шага, раз за разом прядая ушами. Пришлось натянуть поводья, одновременно вскидывая сжатый кулак: как я ни был плох в общении с лошадьми, всё-таки я их понимал гораздо лучше, чем те же отвальные, которые и в сёдлах не сказать чтобы прям уверенно держались. Смешки и разговоры мгновенно стихли, взамен послышались характерные звуки извлечения оружия. Я всмотрелся в близкий поворот, ничего не увидел, вслушался… подавил желание выругаться. Человеческие уши не улавливали ничего, и я даже знал, в чём дело: висящая между лапами елей белёсая дымка тумана надежно глушила все звуки. Да чтоб вас.
– Спешиваемся и привязываем лошадей, – коротко приказал я. – Косточка, проверь, что за поворотом. Только аккуратно.
– Командир, – укоризненно пробурчал мне здоровяк прежде, чем беззвучно кануть в лесу. В отличии от Соболя штатному снайперу десятка почему-то не требовалось освежать былые навыки. Вообще-то я должен был послать Баюна – именно он был у нас разведчиком, но… Скажем так, даже при лейтенанте сержанту самому бегать не по чину. Это если официально. А если по правде – мы старались беречь только-только выкарабкавшегося после страшного магического ранения товарища. Пусть учебный бой он после выписки выдержал – не стоило подвергать организм экстремальным нагрузкам. Я постепенно, по одному убирал из его тела заклинания-закладки, независимо контролирующие работу отдельных органов, но в любой момент был готов вернуть всё как было. Вот доберёмся до деревни, я растрясу местную колдунью, или кто у них там на самом деле зельями занимается на предмет
– Около четырёх сотен метров по дороге от поворота, – Косточка возник передо мной так же внезапно и беззвучно, как и пропал. – Мысь напала на группу из пяти всадников…
Понятно, можно не дёргаться. Гигантская плотоядная белка – хищник-одиночка, причём не из тех, что способен подкрасться. Спешить к месту схватки тоже смысла нет: или атакованные тварь завалят, или смогут оторваться, или у кого-то будет кровавый пир. Во втором случае есть шанс, что они будут мчать в нашу сторону – и вот тогда имеет смысл чудовище встретить на подготовленной позиции…
– …Один из всадников в белой хламиде вроде мантии, – мрачно конкретизировал снайпер. – И мысь… она к ним словно подойти не может.
Я прямо кожей почувствовал, как изменилось настроение моих подчинённых. Белые одежды в этом мире могут позволить себе только одарённые Светом. А с этой Первостихией у зарубежников с недавних пор были особенно сложные отношения. С помощью неё нас спасли из безнадёжной ситуации… и одновременно лишили глаз всех, кроме меня. А Баюна – ещё и большей части органов брюшной полости, успевших переродиться под влиянием зелий и давления дикой магии. Всего лишь “дружеский огонь” при ударе по площади.
– Веди, – решил я. – Соболь, ты со мной, и арбалет возьми. Сержант, временная стоянка за тобой.
– Есть, – хмуро отозвался младший командир. Обсуждать или уж тем более оспаривать мои приказы ни у кого даже мысли не возникло. Косточка повёл нас через дикий, запущенный лес, явно никогда не знавший, что такое топор дровосека, словно мы и с дороги не сходили. Его соплеменник, не смотря на недавние жалобы, тоже умудрялся двигаться, почти не издавая шума. Да что там – он ещё и ворот умудрялся крутить, взводя мощную стреляющую машину и беззвучно матерясь сквозь зубы.
В фортах второй линии отряд Волчьей Погибели узнавали не только по меховым воротникам и моему плащу. Просто во всей Горловине было не сыскать бойцов, одновременно таскающих на себе лук и арбалет. Что поделать, из положения лёжа стрелять из лука практически невозможно, а поползать, подбираясь к серым тварям, нам пришлось изрядно. Кроме того, арбалеты подходили для метания не только болтов, но и дымовых шашек – еще одного оружия, которое мне пришлось “изобрести” и изготовить против стайных и крайне умных хищников. Чуткий нос – уязвимое место не только в плане получения механического урона, даже слабая концентрация раздражающих слизистые оболочки веществ в воздухе здорово нарушала координацию в стаях.
С арбалетами тоже пришлось повозиться: мне нужно было по-настоящему мощное оружие, в идеале копия утраченной при взрыве ренийской ручной баллисты. Увы, кузнецы и плотники в тыловой крепости просто не имели нужных навыков и материалов. Пришлось довольствоваться громоздкими и тяжёлыми упрощенными копиями моих ренийских же машинок. Самострелы получились капризными, на оси роликов постоянно требовалось доливать масло, чтобы механизм не заел, а тетиву посыпать канифолью. Пружины не держали длительную нагрузку, теряя в силе, рычажную механику пришлось заменить на упомянутый ворот, не было предохранителя и системы удержания снарядов при стрельбе под углом к горизонту. Зато – стреломёты получились мощные, едва ли не снайперские. И спокойно терпели негабаритный боеприпас вроде упомянутых шашек. Самое то, чтобы заставить белку размером с динозавра-раптора переключиться на новую цель. Правда, убить одним выстрелом чудовищного мутанта можно было только при большой удаче, но план на этот бой у меня был другой. В конце концов, лично у меня было ещё более мощное оружие – и мне, вот оказия-то, как раз требовалось его испытать.