Шрифт:
Глава 1
Деревня и её жители
На опушке величественного леса раскинулась большая деревня. Жизнь в этом месте текла тихо и размеренно.
Обитатели относились друг к другу уважительно и никогда не указывали другим, как им нужно жить. То ли дело – обсудить знакомых и соседей, пока те не слышат.
Все они считали себя образцовыми хозяевами и очень добродетельными людьми. Праздники справляли большими семьями и любили ходить в лес за ягодами и грибами, а снежными зимами – кататься там на лыжах и санках.
Неподалёку
Родственники и соседи всегда с ними здоровались и улыбались при встрече, а сами промеж себя считали их наивными и непрактичными. Всё потому, что пара родила ребёночка, не обзаведясь толком хозяйством. Они жили в крошечном домике с небольшим садиком, и этого им для счастья вполне хватало.
Больше всего на свете они любили гулять с ребёнком по лесу. Летом – по грибы и ягоды, как и все прочие. Зимой сперва возили сынишку на санках, а когда мальчик встал на ножки, то начали учить его кататься на лыжах. Иногда могли и просто так пойти, просто чтобы показать сыну лес и его маленькие тайны.
Ребёночек был не только хорош собой, но и вполне умён, всё схватывал на лету. Родители учили его многим вещам, но особенно доброте и бережному отношению к и к людям, и к животным, и к растениям.
В своём маленьком возрасте он уже знал, что нельзя рвать любые цветочки и ловить птиц и животных только по своему хотению, и что нельзя ломать ветки и шуметь в лесу. А ещё ему было известно, что у леса есть хозяин, который может обидеться на того, кто вредит его владениям. Когда приходишь в чужой дом, нужно вести себя скромно и вежливо, вот и в лесу также.
Леший действительно жил в лесу и присматривал за всеми, кто к нему захаживал. Кто себя умел вести прилично, того Леший не трогал, а некоторым даже подсказывал, где растут дары его леса.
Молодую семью он привечал особо, потому что среди местных не было никого, кто бы настолько трепетно относился к лешим владениям. Приходя с корзинками, благодаря его подсказкам, они никогда не уходили без урожая – не более того, что было им нужно. Многие им завидовали, и считали, что они поступают ужасно непрактично, не набирая урожая как можно больше, но виду не подавали.
Глава 2
Новая жизнь
Так потихоньку шло время, мальчик подрастал, и казалось, что большие невзгоды никогда не тронут его семью. Но однажды в начале зимы случилось несчастье: не стало у мальчика ни папы, ни мамы. Случилось это совершенно неожиданно для всех.
Собрались соседи и родственники, и стали решать, что делать с мальчиком, которому, к слову, уже было пять лет. Тот, конечно, всё время плакал и никто его не мог успокоить.
Быстро сошлись на том, что его должен забрать кто-нибудь из родственников – ведь все знали, что родная кровь всегда ближе и дороже, чем чужая.
Все были бы рады, все были бы готовы, да вот только у каждого условия оказывались какие-то не такие. У кого по трое собственных детей, а у
Начали разговор по новой. Разговор вскоре перерос в спор, а тот всё время грозил закончиться дракой. К счастью, до неё дело всё же не дошло. Побушевали, пошумели, и наконец-то уговорили одного из дядек по отцовской линии, у которого было трое сыновей, забрать ребёнка к себе.
Согласиться-то он согласился, да любить племянника не обязался. Как только все разошлись, дядька ему сказал:
– Своих-то детей мы запросто подымем, а тебе всю жизнь придётся работать. Так что нечего хныкать, привыкай.
Как ни был мальчик безутешен, выбора у него не было. Дядька и его жена были людьми сухими на похвалу и скорыми на подзатыльники. Они учили его мыть посуду от сковородки до ложечки, подметать и мыть полы, убирать снег, выбивать ковровые дорожки, кормить животных и убирать за ними навоз.
Не забывали и подзатыльник отвесить, и побранить – порой за дело, а иногда просто для воспитания. По имени совсем не называли. Вместо этого прозвали его Ярмом, вроде того, которое вешается на шеи волам. Чаще же всего называли просто Ярмишком – ведь он был маленький. Это прозвище он слышал так часто, что позабыл своё родное имя.
Собственных детей дядька и тётка хорошо кормили, одевали, работой почти не нагружали, разве только заставляли хоть как-то учиться, чтобы они смогли поступить в хорошее учебное заведение в городе неподалёку.
Ярмишку же приходилось донашивать одёжки за братьями, причём пока одно в лохмотья не сносит, «нового» не получал. Если кормили кашей, то без масла, если супом, то без мяса, еды накладывали поменьше и ломтики хлеба отрезали потоньше, чтобы, как говорилось, не растолстел.
Двое младших братьев, глядя на родителей, решили, что только так с Ярмишком обращаться и нужно. Они его постоянно дразнили, обзывали и даже поколачивали. Стоило ему попытаться дать хотя бы небольшой отпор, как братья тут же бежали с жалобами к отцу с матерью, и те незамедлительно являлись, чтобы накричать на Ярмишко и надавать ему подзатыльников.
Единственным в этой семье, кто хорошо относился к мальчику, был старший сын. Хоть ему и было всего пятнадцать лет, он рос куда более мудрым и добрым, чем его родители. Он старался поддерживать и утешать двоюродного братика, помогать ему с работой, угощать вкусностями и даже защищать перед родителями и братьями. Но он был очень занят учёбой, а потому частенько не мог прийти Ярмишку на помощь.
Самой большой отрадой для мальчика стало общение с животными. Хотя ухаживать за ними ему было очень тяжело, их компания Ярмишку нравилась куда больше. Он к ним относился вежливо и уважительно, и животные словно отвечали ему взаимностью. Никто из них никогда не кусал, не бодал и не лягал маленького ребёнка, хотя многих из них дядька с тёткой считали злыми. Даже быки, которых держали отдельно от прочих, никогда его не обижали.