Ярость
Шрифт:
— Катрин, пожалуйста выслушай меня, — сказал Стефан с грустью, восстанавливая голос. — Мы все натерпелись пополной. Пожалуйста позволь нам уйти. Возьми меня, а их отпусти они тебе не нужны. Я виноват, только я виноват… Я сделаю все, что ты хочешь, только отпусти их…
Глаза Катрин наполнялись слезами, а драгоценные камни в ее глазах становились более синими. Елена боялась дышать, чтобы не нарушить тишину, а Катрин спокойно перемещалась к Стефану. Но тогда лицо Катрин резко переменилось. Оно стало жестоким и холодным словно лед.
— Вы должны были думать об этом раньше! — сказала она. — Я, возможно, бы послушал вас тогда. Я сначала сожалела, что вы убили друг друга.
Елена помнила кое-что, что Стефан рассказывал ей. Клаус был мужчина, который сделал Катрин вампиром, мужчина, которого считали злым.
— Клаус рассказал мне всю правду о мире… — сказала Катрин. — Он показал мне, мир с другой стороны. Вы должны быть сильнее всех, надо брать вещи, которые вы хотите. Вы должны думать только о себе. И я стала одна из самых сильных вампиров. Вы знаете, как я стала такой? — Она ответила на вопрос, даже не дожидаясь на него ответа. — Жизни. Так много жизней. Люди и вампиры, они — вся внутренняя часть меня. Я убила Клауса после столетия. Он был удивлен. Он не знал, насколько я стала сильна. Он не знал… Я была счастлива, забирая жизни других людей. Но тогда я вспомнила о вас, вы двое, и что вы сделали. Как вы оценили мой подарок. И я знала, что я должна была наказать вас. Я наконец выяснила, как сделать это. — Катрин помолчала, но вскоре продолжила. — Я помутила мысли в твоей голове, Стефана, также как и ты делал это с другими. Я вела тебя в это место. И затем я удостоверилась, что Дамон следовал за тобой. Елена была здесь. Я думаю, что она должна быть связана со мной; она напоминает меня. Я знала, что ты будешь чувствовать себя виновным. Но ты, как предполагалось, не влюбился в нее! — Обиженным чувствам Катрин уступила ярости. — Ты, как предполагалось, не забывал меня! Ты, как предполагалось, не давал ей мое кольцо!
— Катрин…
Катрин неслась. — О, ты сделал меня настолько сердитой. Я знаю, кого я ненавижу, и это — ты, Стефан. Поскольку я любила тебя больше всего. — Ее лицо становилось все более злое.
— Я не ненавижу Дамона, — сказала она. — Я могла бы даже позволить ему жить. — Ее глаза сузились, и затем расширились. — Слушай, Дамон, — сказала она тайно. — Ты не столь глуп, как Стефан. Ты можешь сделать все что угодно. Я видела вещи, которые ты сделал. — Она наклонилась вперед. — Я была одинока, с тех пор как Клаус умер. Ты можешь быть в моей компании. Все, что ты должен делать — это говорить, что ты любишь меня больше всего на свете. А после того, как убьем их, мы скроемся. Ты можешь даже убить девчонку, если ты хочешь. Я позволю тебе это сделать. Что ты думаешь?
О, господи, думала Елена. Она не могла слушать… Дамон смотрел в глаза Катрин. И причудливое развлечение вернулось в его выражении. „О, боже, нет!“ думала Елена. Пожалуйста…
Дамон медленно улыбнулся.
Глава 15
Елена наблюдала за Дамоном с немым страхом. Она знала ту тревожащую улыбку слишком хорошо. Но как раз когда она упала духом, в мыслях она смеялась над ней. Какое значение это имело? Она и Стефан собирались умереть так или иначе. Это только имело смысл для Дамона спасти себя. И было неправильно ожидать, что он пойдет против его природы.
Она наблюдала ту красивую, капризную улыбку с чувством горя от того, каков Дамон, возможно, был.
Кэтрин улыбнулась ему, очаровывая. „Мы будем настолько счастливы вместе. Как только они будут мертвы, я позволю тебе идти. Я не собиралась причинять тебе боль,
„Кэтрин,“ сказал он. Он все еще улыбался.
„Да.“ Она наклонялась ближе.
„Кэтрин…“
„Да, Дамон?“
„Иди к черту.“
Елена вздрогнула от того, что случилось потом, чувствуя сильное повышение Силы, злорадной, необузданной Силы. Она закричала видя изменение в Кэтрин. То прекрасное лицо крутило, видоизменяясь во что-то, что не было ни человеком, ни животным. Красный свет сверкал в глазах Кэтрин, как только она упала на Дамона, ее клыки, вонзались в его горло.
Когти возникали из ее кончиков пальца, и она царапала уже истекающую кровью грудь Дамона ими, разрывая его кожу, в то время как кровь текла. Елена продолжала кричать, понимая смутно, что боль в ее руках была от борьбы с веревками, которые держали ее. Она услышала Стефана, кричащего, также, но сильнее всего было то, что она услышала оглушительный вопль внутреннего голоса Кэтрин.
Теперь Вы будете сожалеть! Теперь я заставлю вас жалеть! Я убью Вас! Я убью Вас! Я убью Вас! Я убью Вас! слова причиняли вред, как кинжалы врезались в ум Елены. Явная Сила этого поражала ее, била ее спину об железные пикеты. Но не было никакого способа убежать от этого. Это, казалось, отзывалось эхом от всего что было вокруг нее, стуча в ее черепе.
Убью Вас! Убью Вас! Убью Вас!
Елена упала в обморок.
Мередит, присела около Тети Джудит в подсобке, переместила ее вес, напрягаясь, чтобы распознать звуки за дверью. Собаки вошли в подвал; она не была уверена, как, но с кровавыми мордами у некоторых из них, она думала, что они прорвались через окна на уровне земли. Теперь они были вне подсобки, но Мередит не могла сказать то, что они делали. Там было слишком тихо.
Вдруг Маргарет, прижавшаяся к коленям Роберта, захныкала.
„Тишина,“ Роберт шептал быстро. „Это в порядке, любимая. Все будет хорошо.“
Мередит остановила свои напуганные, решительные глаза на голове Маргарет. Нам почти привязали Вас для Другой Силы, она думала. Но не было никакого времени, чтобы сожалеть об этом теперь.
„Где Елена? Елена сказала, что она будет следить за мной,“ сказала Маргарет, ее глаза, большие и торжественные. „Она сказала, что она будет заботиться обо мне.“ Тетя Джудит закрыла рукой ее рот.
„Она заботится о Вас,“ Мередит шептала. „Она только послала меня, чтобы сделать это, это — все. Это — правда,“ она добавила отчаянно, и видела, что взгляд Роберта тает в недоумение.
Снаружи, тишина сменилась царапанием и прогрызанием. Собаки грызли двери.
Роберт прижимал голову Маргарет ближе к его груди.
Бонни не знала, как долго они грызли. Часы, конечно. Это казалось вечностью. Собаки вошли через кухню и старые деревянные боковые двери. Пока, тем не менее, только приблизительно дюжина закончила нападение, неожиданно натолкнулись на баррикады перед тем как их открыть. И мужчины с оружием заботились о большинстве из тех.
Но мистер Смоллвуд и его друзья теперь держали пустые винтовки. И они истощили запас, чтобы стрелять.
Викки стала истеричной только что, крича и держа свою голову, как будто что-то причиняло ей боль. Они искали способы помочь ей, когда она наконец упала в обморок.
Бонни подошла к Мэтту, который был наблюдающим за стрельбой через уничтоженную боковую дверь. Он не искал собак, она знала, но еще что — то что было еще намного дальше. То — что Вы не могли видеть отсюда.
„ты должен пойти, Мэтт,“ сказала она. „Больше ничего, что ты бы мог сделать.“ Он не отвечал и не оборачивался.