Ярость
Шрифт:
Шум от несмазанных петель пронзает мои уши, когда я открываю дверь. Зловоние из помещения вырывается наружу. Я инстинктивно закрываю рот от безошибочного запаха смерти, пытаясь проглотить рвоту, которая поднимается в горле. Вот почему здесь никого нет. Они уже все мертвы. Моя грудь сильно вздымается и криво выпячивается, когда пальцы сжимаются в кулаки. Я толкаю дверь сильнее, и она обо что-то ударяется. Дверь отказывается двигаться дальше. Я опускаю взгляд на пол и едва могу разглядеть пару изношенных сапог в тусклом свете. Мои глаза лихорадочно следуют
– Нет! Черт, нет! – кричу я, мой голос дрожит.
Не знаю, зачем я это делаю, но я добираюсь до него, и тут же отдергиваю свою руку от ощущения его холодной, влажной кожи. Я подтягиваю свой подбородок к груди. – Нет, Калеб. Боже, пожалуйста, только не он… - бормочу я. Я тяну его безжизненное тело на свои колени, и последняя частичка моей души умирает. Он был моей единственной семьей. Защищать его было моей работой, и я потерпел неудачу. Мой брат, черт возьми, умер, убит безо всякой чертовой причины. Это было неправильно, это был мой бой. Не его.
Я сижу, положив его голову на мои колени, задыхаясь от боли, которая пронзает мою грудь. Я сжимаю его сильное тело, потому что мне просто нужно почувствовать, что он простит меня, мне хочется верить, что он знал, как сильно я его люблю, но я никогда не сюсюкался с ним, потому что дурак. Я сдаюсь, и все внутри меня рушится.
Я понятия не имею, как долго сижу и плачу. Я знаю, что должен отпустить его, но я просто не могу. Я даже не могу двигаться.
Я подскакиваю, когда чувствую руку на плече.
– Джуд, - голос Марни низкий, опустошенный. – Ты уже ничего не исправишь.
Я глотаю воздух, борясь с желанием полностью сломаться, пока качаю головой.
– Пошли, сынок. Ты попытался, - он похлопывает меня по плечу и проходит в комнату. – Черт, - вздыхает он, затем замолкает. – Ты должен прекратить это прямо сейчас, или нам придется увозить отсюда два трупа.
Я сталкиваю тело Калеба со своих колен, заставляя себя встать. Я дрожу, когда, спотыкаясь, иду к темному углу. Марни поднимает свой пистолет и целится, пуля создает искру, отскакивая от металлической трубы.
– Пойдем, милая, давай вытащим тебя отсюда.
Он оборачивается, и из-за отсутствия освещения я едва могу разглядеть темный силуэт Тор на его руках. Задержав дыхание, я мчусь к нему, забирая ее себе на руки.
– Тор? – я провожу пальцем по ее щеке, и она тут же поворачивает голову к моей груди. Ее темные волосы прилипли к щекам. Сторона ее лица, обращенная ко мне, покрыта кровью и синяками. Рубашка разорвана и потрепана, обнажая ее тело. Засохшая кровь размазана по ее ногам. Она никогда этого не заслуживала, никто не заслуживает. Моя Тор не заслужила ничего из этого!
Я не могу перестать смотреть на нее, когда бережно несу через комнату. Я ожидал гнева, бушующего внутри меня, но его нет. Я слишком растроган, чтобы его ощущать. Я сглатываю, проходя мимо тела Калеба. Я не могу снова взглянуть на него. Остановившись
– Забери его.
Он смотри на меня с жалостью
– Возьми моего брата, Марни, - строго говорю я. – Я не собираюсь оставлять его здесь.
Марни сильно вздыхает и встает на колени, чтобы поднять тело Калеба. Весь путь назад к выходу мы идем молча. Я сжимаю Тор все сильнее с каждым шагом. Выйдя на улицу, я сажусь на заднее сиденье и держу ее на своих коленях. Я слышу, как хлопает багажник. Я знаю, что сделал Марни, но пытаюсь не думать об этом и фокусируюсь исключительно на ней.
Худое тело Тор растянулось на заднем сиденье, ее голова покоится на моих коленях. Я глажу ее волосы и стараюсь не думать о Калебе. Я не могу, потому что, если я это сделаю, то чувствую, что сломаюсь, а это сейчас не очень кстати.
– Долго еще?
– хрипло спрашиваю я, глядя на Тор. Она ни разу не пришла в себя. Каждые несколько секунд ее дыхание останавливается, и все внутри меня напрягается. Мне нужно, чтобы она жила. Она нужна мне.
Я слышу, как звонит телефон Марни и его тихие слова, но не вникаю в разговор. Я смотрю на ее ушибленное и потрепанное лицо, разорванную футболку, которая едва прикрывает ее побитое тело. Я потерял их обоих.
Спустя пять минут мы подъезжаем к приемной какой-то неотложной скорой помощи в глуши. Я вылезаю и, обнимая Тор, закрываю дверь. Марни уходит, и я иду к раздвижным стеклянным дверям здания.
Как только я вхожу внутрь, кажется, что все в зале ожидания замолкают и смотрят на нас. – Помогите мне, пожалуйста, - умоляю я.
Медсестра на стойке регистрации медленно поднимается на ноги, а другая бежит по коридору ко мне. Все сразу наваливается на меня. Я сильный, но не настолько сильный для этого дерьма. Мое дыхание неровное, а мышцы слабеют.
– Мне срочно нужна каталка! – кричит медсестра.
Я качаю головой. – Я понесу ее, просто помоги мне, пожалуйста!
Мой пульс стучит в висках. Глаза медсестры поднимаются, чтобы встретиться с моими, и она сглатывает, указывая мне на металлические двери. Я следую за ней в комнату, где укладываю Тор. Я наблюдаю, как сотрудники носятся вокруг нее, отталкивая меня куда-то назад. Они не тратят ни секунды, не задают вопросов. Они не спеша подключают ее к оборудованию и проверяют. Я опускаюсь вниз по стене и сажусь на пол, потому что ноги больше не держат. Это чертовски много даже для такого, как я.
– Что с ней произошло? – кто-то спрашивает меня.
Я не поднимаю взгляда. Я держу глаза опущенными, когда говорю: - Ее похитили. И избили…
Одна из медсестер бежит в коридор, зовя другого врача. Возможно, я должен был просто убить ее, когда она вошла в мой кабинет, вместо того, чтобы заставить ее вынести этот гребаный кошмар, который я называю жизнью. Она никогда не забудет, через что ей пришлось пройти. И часть меня подсказывает, что для нее будет лучше не ворошить прошлое и забыть об этом на всю последующую жизнь. Иногда смерть кажется хорошим выходом, но, наверное, эгоистично, что я забочусь о ней с тех пор, как она появилась.