Ярроу
Шрифт:
— Дурман трава нам подойдет, — вынесла я вердикт, — Уважаемые лекки, прошу вас подготовьте четыре чистые простыни, вырежьте в них отверстия для головы и рук, и сделайте к ним поясы, вам не будет сложно?
— Нет, конечно. Сейчас всё сделаем.
Выйдя на крыльцо, я взглядом отыскала уже готовую палатку: четыре тонких столба воткнуты в землю, и соединены между собой плотной тканью. Конструкция и правда сильно напоминала прямоугольную коробку с открытой крышей. Рядом бегал и суетился забавный человечек пухлого телосложения и невысокого роста — уважаемый Грей Дак,
Подойдя ближе, я услышала, о чем он с возмущением высказывал Али Шину:
— Уважаемый Али, ни в какие ворота, столько ткани вы у меня взяли! И на что?! На непонятный эксперимент новой лекки! Вы с ума сошли, меня лекк эр Рик Таль за такое не похвалит!
— Уважаемый Грей, всю ответственность я беру на себя. К тому же эта ткань лежит у вас и пылится, не думаю, что лекк эр Рик Таль как-то будет вас за нее отчитывать. — Спокойно возразил Али и, заметив меня, свернул разговор, — уважаемый Грей, не волнуйтесь так, сходите лучше попейте травяного взвара.
Грей Дак, обречённо махнул пухлой рукой и засеменил прочь, тихо что-то бухча под нос.
— Уважаемый Али, хотите ли вы присутствовать при операции? — Спросила я руководителя Лечебницы.
— Да, если вы не будете против.
— Ну тогда пойдёмте готовиться.
И вот я внутри палатки, на столе лежит Ника, погруженная в сон при помощи дурман травы. Её родители уже были здесь, они сидели недалеко от палатки, на приготовленных для них стульях, рядом с ними была помощница Лея, на всякий случай. Я им всё объяснила, как я и думала, никто из них не возразил, если есть хоть один шанс спасти дочь, они были готовы им воспользоваться без раздумий.
— Приступим, — сказала я. И продолжила пояснять свои действия:
— Данное заболевание называется воспалением отростка слепой кишки, от неё сейчас умирают почти все, если не попробовать её вылечить. Сейчас я делаю разрез в животе, чтобы отрезать эту кишку.
Мои руки четко и быстро повторяли все манипуляции, которые я проговаривала вслух: быстрый разрез ножом, перевязка сосудов, рассечение мышц, беру свои неказистые зажимы, ловлю края брюшины и ими пристегиваю ее к простыням. Раскрываю края раны — червеобразный отросток слепой кишки лежит прямо передо мной. Я быстро перевязала его и отсекла, образовавшийся узел ушила. Далее быстро в обратном порядке закрыла рану, наложила швы шелковыми нитями, обработала шов спиртом, наложила сухую повязку и только тогда позволила себе выдохнуть и опереться руками об стол.
— Уважаемые коллеги, поздравляю, первый этап пройден. — Я повернула к ним голову и не сразу поняла, в чем дело: все трое смотрели на аккуратную повязку на животе девочки с открытыми ртами и стеклянными глазами. Понятно, у них шок. Надо их привести в чувство, подняв голос я чуть ли не выкрикнула:
— Уважаемые, забираем ребёнка в палату! Еще не лето, она замёрзнет. — И только после слов о том, что ребенок может замерзнуть, все одновременно подорвались к операционному столу, толкаясь
— Так, стоп! Уважаемый Али, возьмите малышку, отнесите её в палату. Там должны были уже подготовить для нее чистую койку. А я скоро подойду. Нужно успокоить родителей. А вы, уважаемые лекки, пойдёмте со мной. Сняв у выхода из палатки запачканную кровью простыню, заменившую мне хирургический халат, я направилась к волнующимся родителям:
— Уважаемые, операция прошла успешно. Но судить о её результатах еще рано. Эта ночь и завтрашний день будут решающими. Если не поднимется жар, если, в общем здесь много если. Молитесь, мы все будем молиться, чтобы всё закончилось хорошо.
Мама малышки облегченно заплакала, кажется после слов «операция прошла успешно» она меня уже не слушала. А отец Ники уточнил:
— Можно эту ночь мы будем рядом с ней?
— Я сама буду следить за ней этой ночью. А вот завтра весь день можете быть с ней неотлучно, — ответила я и устало побрела в сторону Лечебницы, сзади меня шли лекки, также медленно как я и даже слегка пошатываясь. На подходе к зданию, они немного пришли в себя и одновременно спросили:
— Лекка Ярроу, что это было?!
— Это невозможно, как ккак КАК вы это сделали?! — заломила руки лекка Тильда.
— Научите меня, я ПРРОШУ вас, научите меня спасать жизни людей, как вы только что это сделали, — взмолилась лекка Саманта.
— Ну, положим, ещё не всё окончено, нам надо пережить ночь и день, — вздохнула я, — а если вы сильно того хотите, я буду вас учить. Вы сейчас идите, проверьте девочку, я немного отдохну, — попросила я их. Женщины кивнули и всё такие же «пришибленные», вошли в здание.
Глава 14
Мои руки мелко тряслись, немного кружилась голова. Я присела на ступеньку крыльца и тут меня накрыло: все мои страхи и переживания вылились в смятение и какой-то ступор. В голове было пусто, дрожь охватила все тело, хотелось прилечь и ни о чём не думать.
Как я решилась провести операцию в таких условиях? Как отреагирует организм ребёнка? Как пройдёт ночь? Поднимется ли температура? Много вопросов и ни одного ответа.
Страшно не было, когда я готовилась, просто некогда было мандражировать. Страшно стало, когда я оказалась рядом с «операционным» столом и с лежащим на нём ребёнком, в тот же миг я осознала, что я ОДНА, что вокруг меня не стоит моя команда из врачей-ассистентов, медсестёр, нет привычных инструментов, капельниц, приборов, элементарно нет даже халата.
После того как я взяла в руки свой тонкий ножик, мир вокруг исчез, страхи и паника отступили — началась работа, которую нужно было сделать хорошо.
Я посмотрела на свои новые руки, с длинными чуткими пальцами и поблагодарила Всевышнего за то, что они оказались «чувствующими». Я смогу делать операции, смогу собирать разломанные кости, правильно всё совмещать. Это очень важно. А тем более, когда нет возможности сделать рентген и мне придется полагаться только на мои знания, опыт и, конечно же, на мои новые руки.