Ящик Пандоры
Шрифт:
За спиной у учителя истории появляется дверь. Он выходит в нее, попадает в коридор, доходит до двери под номером 112. Открыв ее, он поднимается по лестнице, на женский голос, звучащий все громче:
– …четыре, три, два, один, ноль. Открывайте глаза, мсье Толедано.
Сухой щелчок пальцами.
Рене хлопает глазами.
– Ну, что? – спрашивает его Опал с любопытством вперемешку с тревогой.
Он тяжело дышит, еще не отойдя от сцены, в которой только что участвовал. Просит воды. Опал идет
– Я был старухой. Я имел доступ к ее мыслям! За солдатом Первой мировой я следил снаружи, как в кино, а мысли этой старухи я слышал, как будто сидел у нее в голове.
Опал впечатлена. Он, дрожа от пережитого, продолжает:
– Это невероятно, я одновременно видел ее снаружи и слышал ее мысли изнутри.
Он встает и набирает в легкие побольше воздуху, как ныряльщик после изнурительного погружения.
– Значит, вам лучше? Вы излечились? Я избавила вас от травмы первого спуска?
Не слушая ее, он частит свое:
– Кажется, теперь я знаю, почему меня всегда отталкивал институт семьи. Вот и объяснение, почему в свои 32 года я остаюсь холостяком. И почему спасаюсь бегством, стоит в моей жизни появиться женщине. Что меня беспокоит, так это последние слова графини. Она сказала «Марсу».
– «Марсу»?
– Да, по интонации это походило на анафему.
Теперь Опал заинтригована:
– «Марсу»? Вы уверены?
– Еще я уверен в том, что это не ругательство и не место, где спрятано сокровище.
– Я обожаю загадки. Эту я, кажется, могу отгадать.
– Я вас слушаю.
– Месяцы. Если считать их на пальцах, то третий месяц – март. Он соответствует третьему, среднему пальцу левой руки. Август – восьмой месяц, соответствующий третьему, среднему пальцу правой руки [7] . Ваша Леонтина показала своей семейке два средних пальца – получите, мол, вот вам, а не наследство!
Рене хвалит гипнотизершу за догадливость.
– Вы хотите сказать, что перед смертью она послала их куда подальше?
7
Mars-aout – «март – август» (фр.), звучит как «марс-у». – Прим. пер.
Госпожа графиня Леонтина де Виламбрез была шаловливой старушкой и далеко не дурой. Насколько я успел заметить, она знала толк в шутках.
Опал тоже переводит дух. Она надевает жакет и готова выключить направленный на сцену прожектор.
– Ваш гипноз – это что-то потрясающее! Оказалось, в моем мозгу спрятана машина времени. Здесь не нужны никакие технологии, топливо для этой машины – человеческое воображение.
– Я считаю, что одним вашим воображением дело не обходится. Вы получаете доступ к слишком большому количеству подробностей. И потом, вы не можете
– Называйте это как хотите, но мне это представляется все более увлекательным. Я хочу еще!
– Уже поздно.
– Будем считать это послепродажным обслуживанием вашего спектакля.
– Вы уже получили от меня послепродажное обслуживание, хватит с вас. Вставайте.
– Всего разок!
Она удивленно смотрит на него, потом на часы.
– Меня ждут к ужину, так что…
– А вы позвоните и скажите, что возникло непредвиденное препятствие. У вас передо мной должок.
– До чего приставучий! Я не несу ответственности за события в ваших прошлых жизнях.
– Я не просто первый встречный. Я ваш первый испытуемый, ваш клиент. Не хотите же вы оставить клиента с ощущением, что он стал жертвой злоупотребления. Я обращаюсь к вам с законной просьбой, потому что хочу восстановить душевное равновесие и здоровый ночной сон. Знакомство с жизнью Леонтины немного продвинуло меня в желаемом направлении, но не настолько, чтобы снять весь стресс, вызванный жизнью Ипполита. Его смерть не была счастливой, ее тоже. Обе эти жизни плохо кончились.
– Опять будете грозить мне рассказом о своих злоключениях в социальных сетях? Злоупотребляю не я, а вы – моим терпением. Я ничего вам не должна.
– Должны – мой поруганный душевный покой. Покой, который вы нарушили, чтобы позабавить ваших зрителей.
Он разваливается в красном бархатном кресле и изображает решимость, как спортсмен, изготовившийся побить рекорд.
– Давайте я точно сформулирую свою просьбу. В этот раз я намерен открыть в коридоре дверь, соответствующую…
Он закрывает глаза и подыскивает оптимальную формулировку.
Чего попросить, чтобы точно не нарваться на неприятные переживания? Удовольствий, радости!
– Хочу исследовать жизнь, дарившую мне наивысшее удовольствие.
Опал, смирившись, просит его дышать глубже и начинает отсчет ведущих вниз ступенек. Одна, вторая, третья…
У него мозолистые лапищи, все в грязи, с обкусанными почти до основания ногтями, ручищи поросли черным курчавым волосом. С подбородка свисает колючая борода.
Спина чешется, рядом с ним теснятся другие мужчины, тоже по пояс голые, сидящие на одной с ним скамье и тоже прикованные цепями к толстому, как бревно, веслу.
Все вместе совершают одно и то же синхронное движение вперед-назад. В ноздри бьет йодистый запах, перекрывающий тошнотворную вонь – гнили, пота, мочи и экскрементов. Над ними высится чернокожий человек, медленно и мерно бьющий в барабан, задавая ритм их монотонному качанию.
Появляется жирный человечек в чем-то зеленом, с котелком в руках.
– Похлебка! – объявляет он.
Он дает каждому хлебнуть коричневатой жижи из длинного половника. Двигаясь по проходу, он доходит до него.