Яйцо

Марсо Фелисьен

Дюгомье (приободрившись). Я никогда не имел дела с цветными женщинами.

Мажис (в зал.) И так до того дня, пока я не почувствовал, что из-за них меня гложет тоска какая-то, да, тоска. У себя, на своей собственной табуретке, я был одинок. Еще один раз отринут. Выброшен… В воскресенье, после обеда был Дюгомье, была Гортензия, был я. Я и они. Я, замешавшийся среди них. И между нами – маленький, но поток. Любовь. Я не имею в виду любовь Гортензия – Дюгомье. До этих пакостей мне дела не было. Я говорю о том, что билось между нами, Дюгомье с его россказнями,

Гортензией с ее вязаньем и мною, пожиравшим засахаренные каштаны. В общем, о том, что объединяло нас… Ладно. А по пятницам что они оба делали? Они отшвыривали меня. Они захватывали все. Все – себе… Как воры, оставляя меня совсем одиноким, – я был для них меньше майского жука, меньше тли. Будто меня и вовсе не было. Значит, брак – это ничто?… А жизнь вдвоем?… Все, о чем говорится… Мне необходимо было прорваться к ним… В некотором смысле…

Во время этого монолога Дюгомье обнимает Гортензию, ведет ее к кровати. Гортензия ложится. Дюгомье снимает пиджак, аккуратно вешает его на спинку стула. Укладывается на постель. Мажис на цыпочках идет в глубь сцены. Проходя мимо вешалки, показывает на шляпу Дюгомье. Смотрит в замочную скважину, распрямляется, открывает дверь.

Гортензия (в кровати). О! (Прижимается к Дюгомье, который обнимает ее, как бы защищая.)

Мажис (идет вперед, улыбаясь). Браво! Браво! (Делает вид, что аплодирует.) Поздравляю, Гортензия. С каждым разом все удачнее получается.

Гортензия. Эмиль, клянусь тебе…

Мажис подходит к стулу, вытаскивает бумажник у Дюгомье из пиджака.

Дюгомье (лепечет). Что вы делаете?

Взяв бумажник, Мажис немедленно отскакивает.

Мажис. Да вот, мсье Виктор, беру ваш бумажник… Дюгомье (оторопев). Чтобы что?

Мажис. Чтобы взять контрибуцию, мсье Виктор. Вы, должно быть, догадываетесь, что моих скромных доходов недостаточно, чтобы обеспечить нам некоторые удобства.

Гортензия и Дюгомье смотрят друг на друга. Гортензия потрясена. Дюгомье начинает испытывать омерзение.

Гортензия. Эмиль…

Мажис (кладет бумажник себе в карман, развязно). Я все беру, не так ли?

Дюгомье (кричит). Но это мое месячное жалованье…

Мажис. Именно потому Гортензия и посоветовала мне дождаться сегодняшнего дня.

Дюгомье. Гортензия?

Гортензия. Это неправда! Не слушай его!

Мажис. О-о-о, мсье Виктор, как вы нас удивляете… Честно! Вы – первый столько шума поднимаете.

Дюгомье. Первый? (Отталкивает Гортензию, пытается встать.)

Мажис (выскальзывая из комнаты). О, не беспокойтесь! Не беспокойтесь. (Уходит в глубь сцены.)

Гортензия делает попытку задержать Дюгомье, но он в большом раздражении отталкивает ее, надевает пиджак и выходит. Гортензия падает у кровати на колени, обхватив голову руками. Слева возвращается Мажис. Он шарит в бумажнике, достает и прячет в карман деньги, рассматривает бумажки, которые там лежат, выразительно реагируя на каждую. Улыбается, качает головой, хлопает себя по ляжкам, смотрит на фотокарточку.

Mажис. Бедная мать… (И кладет бумажник обратно в карман.)

Гортензия (набрасываясь на

него). Негодяй! Ты доволен, да?

Mажис. Я? Ничего себе вопрос… Кто тут рогоносец?

Гортензия. Ты хотел запятнать мою любовь. Можешь быть доволен. У тебя это получилось. Ты обесчестил меня.

Мажис. Вот это красиво! Ты мне изменила, но это я тебя обесчестил. Оригинально!

Гортензия. А деньги! Деньги, которые ты украл, да, украл.

Мажис. А он?

Гортензия. Что он?

Мажис. Он у меня жену не украл? Он крадет у меня, я у него – мы квиты. Да еще кто из нас больше крадет? Ты себя оцениваешь всего в шестьдесят две тысячи франков! Да, старуха, шестьдесят две тысячи. Он-то нам говорил, что восемьдесят получает. Еще и хвастался.

Гортензия. Он оскорбил меня.

Мажис. Женщина, обманывающая своего мужа, заслуживает оскорблений. (В зал.) Хм, думаю, что… Безупречно!

Гортензия. Он меня за воровку принимает, за шлюху. Он меня наводчицей назвал… Но зачем ты так поступил? Эмиль, так нельзя.

Мажис (мрачно). Мужчина, у которого отнимают жену, жену, которую он любит, этот мужчина имеет право на все, лишь бы вернуть ее.

Гортензия (смотрит на него, потрясенная). Но, Эмиль… Мажис. Что?

Гортензия. Я думала, что больше не нужна тебе.

Мажис. Ты ошибалась.

Гортензия отворачивается, не отрывая рук от лица. Затем поворачивается к Мажису.

Гортензия. Прости меня за то зло, которое я тебе причинила.

Мажис (берет ее за плечи). Бедная моя Гортензия! Да, мы с тобой очень несчастны. Может быть, это и моя вина… Да-да, я отдаю себе в этом отчет… Я не уделял тебе достаточно внимания, но, знаешь, я ведь могу кое-что понять. У тебя был срыв. Так бывает. (Поднимает глаза к небу, стоя за спиной Гортензии.)

Гортензия (взволнованно). Эмиль… (Пауза.) А эти деньги?

Мажис (отстраняясь). Что, эти деньги?

Гортензия. Это ведь только урок, правда? Ты их отдашь ему?

Мажис (срываясь на крик). Никогда в жизни!

Гортензия (пораженная). А что ты с ними собираешься сделать?

Мажис (твердо). Я их отдал.

Гортензия (совершенно остолбенев). Кому?

Мажис. Бедным.

Гортензия смотрит на него. Она не осмеливается ни поверить, ни уличить его во лжи.

Гортензия. Нищим? Шестьдесят две тысячи франков нищим?

Мажис. А меньше шестидесяти двух тысяч раздавать неинтересно. Ты что думаешь, достаточно давать по двадцать франков время от времени, как делает твоя матушка? Удивительные нравы у вас!

Гортензия. Но деньги-то ворованные.

Мажис. У вора ворованные…

Гортензия. А что Виктор подумает?

Мажис. Плевать, что он подумает.

Гортензия. Он решит, что мы соучастники.

Мажис. Какое это имеет значение? Ты ведь не собираешься встречаться с ним, я надеюсь… (Как будто на него накатила волна ревности.) Ты больше не увидишь его! Поклянись мне, что больше не будешь с ним видеться!

Гортензия. Нет-нет, клянусь. Но ты ведь не можешь так поступить. Как он будет жить целый месяц?… А его бедная мать?