Йега
Шрифт:
Приподняла опять-таки под мышки, в нос ударил пряный запах пота. Надо бы завтра ещё и баню стопить. Ведунья с трудом повалила воина на лавку. Затем сняла с него испачканные в болотной жиже сапоги и штаны, и оставив его в одном исподнем, закинула ноги мужчины на лавку. Оглядев проделанное, Йега с удовлетворением хмыкнула – этакого медведя до лавки доволокла.
Ведунья вернулась к зельям и травам. Сон трава, корень пустырника, немного свежего болиголова – помогут спать воину без сновидений. А ему
Скрепя сердце, взяла склянку с остатками живой воды. На этого здоровяка много уйдет. Да и навки хорошо постарались – еще немного и совсем «выпили» бы. Оставив самую малость про запас, ведунья отлила большую часть в зелье с сонными травами.
После этого достала пасту разрыв-травы и добавила в неё барсучьего жира, капнула в него пару капель живой воды. Это поможет разорвать поток уходящей силы и залечить следы «поцелуев» синявок.
Вооружившись склянками, она вернулась к лавке. Кот сидел рядом с человеком и внимательно его изучал. В первый раз у них такой гость.
Но Йеге сначала дело сделать надо, а потом уже тщательный осмотр и размышления.
Она приподняла мужчину за плечи, и пока еще можно было, потихоньку влила ему в рот зелье с живой водой. Чуть ли не по капле, чтобы ненароком не пролить. С последним глотком мужчина приоткрыл глаза, в них мелькнуло сознание, на губах заиграла блаженная улыбка и он провалился в глубокий целебный сон без сновидений.
Шумно выдохнув, Йега опустила плечи воина на лавку.
– Надеюсь не вспомнит…
Теперь осмотр, мази и мысли.
Тело, как и ожидалось, тренированное. Шрамы есть, но все старые. Следов навкиных «поцелуев» на груди и спине нет – не дотянулись, слава богам. Круг коловратов на вощеной веревке. Не деревянный или стальной, как у рядовых солдат – серебряный. Точно – сотник
Прикрыв срамное вязаным укрывалом, она стянула с мужчины подштанники и осмотрела ноги. Да, с ними придется поработать. Множество пульсирующих «поцелуев» от прикосновений навок, как кровоточащие раны, от ступней почти до середины бедра – до куда смогли дотянуться. Только изливалась из них не кровь, а сила.
Но сначала надо было хоть немного обтереть, смыть болотную жижу, грязь и пот. Мужчины…
К людям Йега относилась спокойно. Тех, кого выводила к избе, встречала и, чаще всего, сразу отправляла до дому. Только уточняла с какой деревни потеряшка, чтобы путеводному клубку направление задать. Тех, кто не мог сразу в путь отправиться, оставляла до утра. Отпаивала травками, давала выспаться, да и поутру с клубочком восвояси. Долго никто не задерживался.
А вот с этим дело серьезнее будет. Не просто заблудился…
Обтирая мужчину ромашковым отваром очередной раз ругнулась, уж больно здоровый. Тряпицу бросила к остальной грязной одежде, поутру застирает.
Когда
Очередной осмотр с головы до ног. Нельзя было пропустить ни одного «поцелуя» – не то всё напрасно. Удовлетворившись своей работой, не таких ещё на ноги подымала, ведунья пошла за бельем. В доме было немного одежды на смену путникам, мало ли что.
Йега натянула на мужчину холщовую рубаху и подштанники, расправила и подбила по бокам укрывало, положила вокруг головы пучки болиголова – вроде неплохо. Осмотрела содеянное, и, удовлетворенная видом мирно спящего подопечного, пошла на любимое кресло у очага.
Кружка с ароматным горячим настоем, лёгкий треск поленьев, мурчание кота и первый солнечный луч. Как будто ничего и не было.
Веха 4. Образ
Спала немного, но при этом выспалась – восстанавливающее зелье все-таки делает свое дело.
Кот сообщил, что утром леший приходил к избе и что-то принёс. Выглянула – так и есть: меч в ножнах, ремень, кистень. Значит права была: леший одурманил и стянул… Но, зачем? Вопросы вернулись.
Пока стирала и развешивала перепачканную болотной грязью одежду, готовила еду, Йегиня не переставала думать почему Водней и Алесий без видимого удовольствия пошли на черное дело. Именно, на черное. Загубить светлую душу – усилить зло. А этот не просто светлый. Еще ночью осматривая его ведунья почувствовала не просто силу – мощь. И это несмотря не то, что почти выпили его.
Водяной и леший не за добро и не за зло, в принципе, как и Йега. Но когда чернь наползает, она губит всё кругом и не щадит никого. Даже нежити не быть…
За этими размышлениями ведунья надевала на себя образ.
Годами оттачивала она его, и вот уже больше сотни лет как довела до ума: древняя согбенная старуха, с густыми седыми бровями над водянистыми глазками. Тысячи мелких морщин испещряли её лицо и скрюченные от старости руки. Оттопыренная нижняя губа, почти открывала наполовину беззубый рот.
Но, самая большая гордость Йеги – это нос. Не нос – а загляденье! Крупный, ноздреватый, загибающийся к верхней губе наподобие крючка. Его она создавала с особым удовольствием и тщательностью. Люди первым делом смотрели на нос, почти глаз оторвать не могли. А оно и надо – меньше по сторонам глядеть будут.
Единственное, что Йега не любила – это грязь. Поэтому старушка, несмотря на свой отталкивающий вид была довольно-таки опрятной. Чистая не броская одежонка, седые волосы убраны в пучок под плат, лапоточки аккуратные.