Йенди
Шрифт:
– Задание?
– Да. – И Сетра снова мечтательно улыбнулась. – Я отправила ее в пустыню, снабдив достаточным количеством пищи, воды и даже удобной палаткой. И еще я вручила ей палочку. Ей придется написать на песке «Я не буду вмешиваться в решения совета Драконов» восемьдесят три тысячи пятьсот двадцать один раз.
Представьте себе старика – выходца с Востока, почти семидесяти лет, весьма впечатляющая цифра для нашей расы. Но в очень хорошей форме для своего возраста. Он беден; но не нищий. Ему удалось вырастить семью
Он почти совершенно облысел – осталось лишь несколько пучков седых волос. Это крупный дородный человек, однако руки его достаточно быстры, а рапира может преподать болезненный урок многим драгейрианам, не знакомым с восточным стилем фехтования.
Он живет в восточном гетто, на южной окраине Адриланки. Зарабатывает на жизнь колдовством, потому что отказывается принимать деньги от своего внука. Он беспокоится о внуке, но никогда этого не показывает. Всегда готов помочь, но не станет жить жизнью своих детей. Когда один из его сыновей попытался стать драгейрианином, он был опечален. Он не сомневался, что сын обречен на сплошные разочарования, но никогда не критиковал его.
Я отправился навестить старика на следующий день после смерти Лариса. Меня тошнило, когда я шел по заваленным мусором улицам, но я старался это скрыть. Все знают, что выходцы с Востока грязнули, не так ли? Посмотрите, как они живут. Какое значение имеет то, что они не могут использовать магию, как драгейриане, чтобы избавляться от отбросов? Если они хотят овладеть магией, никто не мешает им стать гражданами Империи, переехав за город и превратившись в текл или купив титул в Доме Джарега. Не хотят быть подневольными крестьянами? Они ведь еще и упрямы. Нет денег, чтобы купить титул? Конечно, нет! Кто даст им хорошую работу, если они такие грязные?
Я старался не думать об этом. Коти тоже пыталась, но я видел, как растет напряжение в ее глазах, как крепко она сжимает губы. Я должен был бы хорошо чувствовать себя здесь – удачливый человек возвращается в мир своего детства. Но все было иначе. Я ощущал лишь подступающую к горлу тошноту.
Над магазином моего деда нет никакой вывески. Все в округе прекрасно знают, чем он занимается, а на остальных ему наплевать. Драгейриане перестали использовать колдовство, как только закончилось Междуцарствие, и магия снова заработала.
Когда я прошел в дверной проем (двери попросту не было), моя голова задела за колокольчики. Они мелодично зазвенели. Дед стоял ко мне спиной, и я сообразил, что он делает свечи. Он повернулся, и его лицо осветилось почти беззубой улыбкой.
– Владимир! – сказал он.
Он посмотрел на меня, улыбнулся Коти, а потом снова перевел взгляд на меня. Мы могли общаться псионически (дед меня научил, как это делается), но он прибегал к этому только в случае крайней необходимости. Дед считал, что псионический
– Владимир, – повторил он. – Кого это ты привел?
Лойош подлетел к деду, словно он спросил о нем, и с довольным видом подставил шею.
– Нойш-па, – сказал я, – я хочу познакомить тебя с Коти.
Она сделала книксен, и он расцвел.
– Коти, – повторил он. – А у тебя есть родовое имя?
– Больше нет, – ответила Коти. Я прикусил губу. Когда-нибудь я спрошу у нее, что это значит.
Дед по-доброму улыбнулся ей, потом посмотрел на меня. Его глаза сверкнули, а тонкая седая бровь поползла вверх.
– Мы хотим пожениться, – сказал я. – И пришли за твоим благословением.
Он подошел к Коти, обнял ее и расцеловал в обе щеки. Потом обнял меня. Когда дед отодвинул меня в сторону, я увидел, что в уголках его глаз появились слезы.
– Я счастлив за тебя, – сказал он. Потом он нахмурился, и его лицо омрачилось. Я знал, что он сейчас спросит.
– Она знает, – сказал я. – У Коти такая же профессия, как у меня.
Он вздохнул.
– О Владимир, Владимир. Будь осторожен.
– Обязательно, Нойш-па. Сейчас у меня все хорошо. Я чуть не потерял все, но теперь мои дела налаживаются.
– Прекрасно, – сказал он. – Но как получилось, что ты чуть все не потерял? Это никуда не годится.
– Знаю, Нойш-па. Некоторое время тени отвлекали меня, и я не мог ясно разглядеть цель.
Он кивнул.
– Заходите, мы что-нибудь перекусим.
– Спасибо, Нойш-па.
Коти кротко повторила вслед за мной (по-моему, она впервые в жизни проявила кротость):
– Спасибо… Нойш-па.
А его усмешка стала еще шире, когда он вел нас внутрь.
На следующий день я переехал в офис Лариса и вплотную занялся бизнесом.
Я встретился с Торонанном и попытался завладеть территорией Лариса. Но это уже совсем другая история. К тому же в настоящий момент мне еще неизвестно, чем все закончится, а потому не буду об этом говорить.
Мое обещание награды за головы Вирна и Мирафна оставалось в силе, и я не сомневаюсь, что очень скоро мне предстоит свидание с ними.
В тот самый день, когда я переехал в офис Лариса, у меня наконец появилась возможность приготовить для Коти обед. Должен сказать, что я превзошел себя – гусь с красным восточным перцем, пампушки с кетной по-валабарски, анисовое желе… но вам лучше об этом не знать.
Однако должен сказать, что во время приготовления обеда мне в руки попалась луковица с маленьким темным пятнышком. Я отрезал от нее кусочек, и остальная часть луковицы оказалось совершенно чистой.
Иногда жизнь бывает именно такой.