Шрифт:
Павел с отвращением посмотрел на полупустую бутылку, и решительно вылил остатки в раковину.
«Московское время 23 часа 55 минут. Коротко о главных событиях уходящего дня нам расскажет…», – сообщила Павлу его любимая FM-радиостанция, и молодой человек невольно застонал, вспоминая «главные события» его собственного сегодняшнего дня, последние минуты которого сейчас истаивали на глазах, вместе с жизненными планами, карьерой и мечтами самого Павла. А ведь как замечательно начинался этот день!
Проснулся Павел сегодня в прекрасном настроении; накануне он подписал весьма важный и дорогой совместный проект, который сулил немалые прибыли,
И вот, едва Павел, предвкушая в уме столь благоприятные для себя события в ближайшем будущем, успел войти в свой кабинет, как его секретарша Леночка немного даже испуганно сообщила, что Павла срочно вызывают непосредственно к Генеральному, а это уже само по себе можно было считать нетривиальным событием. Уверенный в том, что вызов связан с положительной оценкой подписанного накануне договора, Павел вошёл в кабинет к Генеральному сияя самой лучшей из своих улыбок, опрометчиво не обратив внимание на сухость тона секретарши Генерального, всезнающей Раисы Файзулоевны.
А дальше события стали похожи на кошмарный сон.
В кабинете Генерального, кроме него самого, находились начальник Службы Безопасности, двое незнакомых мужчин в штатском (как выяснилось позже, представитель страховой компании и его юрист), начальник юридического отдела их собственной организации и …заместитель Павла, его «правая рука» и доверенный друг – Вадим.
До Павла, которому даже не предложили сесть, было доведено, что подписанный им накануне договор является частью крупной мошеннической схемы, которая давно разрабатывается службами Финмониторинга страны и Следственным Комитетом. Что сегодняшнее утро Генеральный встретил не за чашкой кофе в своём коттедже, а в одном очень серьёзном кабинете одного очень серьёзного учреждения. Где имел очень серьёзный разговор с людьми, которые совершенно не любят шутить. И что теперь их фирма поставлена в условия жёсткого ультиматума: либо безоговорочное и подчинённое сотрудничество с государственными органами финансового и силового блока, что влечёт за собой потерю репутации, и, соответственно, ряда важнейших контрактов, либо такие колоссальные финансовые проблемы в рамках целого ряда уголовных дел, что по сути это будет означать банкротство и ликвидацию фирмы.
Ну а главный виновный, как все понимают, тот, кто пренебрёг своими должностными обязанностями, и Служба Безопасности ещё проведёт собственное расследование по этому поводу. Соответственно, в случае доказанной вины Павла, пусть он не обижается… И да, его попытка уехать будет расценена СБ
Сейчас же Павел должен немедленно передать все текущие дела своему заместителю, впрочем, теперь уже не заместителю, а занявшему его должность Вадиму, т.к. сам Павел час назад был отстранён от работы, лишён всех допусков и уволен. Приказ у него на столе, расчёт получит на карту. Всё, свободен.
Павлу не дали слова для оправдания, впрочем, он понимал, что попытки свалить вину на своего заместителя будут выглядеть жалко, и лишь усилят подозрения в его адрес. К тому же, люди, сидевшие за столом Генерального, были не из тех, кто верит пустым словам. Значение для них имели лишь факты, подтверждённые документально. В случае же установленного факта преступления против организации эти люди всегда исходили из презумпции виновности подозреваемого. А факты были против Павла.
Всё это Павел знал и понимал очень хорошо. Понимал он также и Вадима, с каменным лицом принимавшего у него дела. Вадим просто не упускал свой шанс, как когда-то не упустил его и сам Павел. Другое дело, что червячок сомнения относительно непричастности Вадима ко всей этой истории грыз Павла, но свои мысли он благоразумно держал при себе.
Однако, полное осознание случившейся в его жизни катастрофы, пришло к Павлу не тогда, когда он сдавал свой ключ-допуск «безопасникам», и не тогда, когда его собственная секретарша Леночка не ответила на его прощание, и даже не тогда, когда он отдал свой пропуск охраннику служебной парковки. Случилось это после звонка Вики, которая сообщила ему, что её родители не смогут принять его у себя, а сама Вика улетает в …впрочем, не важно куда, и когда вернётся не знает, и нет – ни провожать ни встречать её не надо. Да, она сама не хочет этого.
Вот тогда Павел и понял, что это конец. Конец всем его планам, всем его перспективам, всем его мечтам. Более того, это вполне возможный конец вольной его жизни, а то и жизни вообще. Это осознание, словно обухом по голове, накрыло его в тот момент, когда он вёл свою новенькую «Бэху» по оживлённому центральному проспекту города. В ярости и отчаянии он не заметил мигающего синими огнями представительского «Мерса», выруливающего с боковой улицы в сопровождении джипа охраны.
Полиция, ФСБ, протоколы, освидетельствования, обыски, допросы и подписка о невыезде. На этот раз уже официальная, от властей – всё это напоминало какой-то морок, словно всё происходило не по-настоящему. Словно сам Павел стал участником какого-то спектакля, боевика, фарса; словно всё это происходило не с ним.
И вот теперь Павел с тоской напивался в собственной квартире, и думал о том, что теперь это жильё ему не по карману, и что ни в одно приличное место его теперь на работу не примут, а уехать он возможности лишён. И что машину теперь, очевидно, придётся продать, да и зачем она ему теперь такая.
«Ну что же друзья, ещё минута и наступит новый день. И конечно же, он будет лучше дня уходящего, и принесёт вам лишь удачу», – с какой-то скрытой издёвкой, как показалось Павлу, сказал диктор FM.
– Нет-нет-нет! – яростно замотал головой Павел, – Мне не надо в новый день; мне надо обратно, во вчерашний.
Но диктор его слова проигнорировал, и ливерпульский тёзка Павла щедро отсыпал соли на его душевные раны, запев свою коронку:
Yesterday,
All my troubles seemed so far away,
Now it looks as though they're here to stay.
Oh, I believe in yesterday.
Павел запустил рюмкой в музыкальный центр, но промахнулся, и сэр Джеймс Пол назидательно закончил: