Юбилей
Шрифт:
– Ну, Афанасич!.. Слинять хочешь?.. Не выйдет, – огласил свое решение Олег Васильевич, – Шашлычная подойдет? – предложил он традиционный вариант подобных празднований для рядовых юбиляров.
– А есть другие варианты? – косвенно согласился с ним. Подумаешь, ведущий инженер. На ресторан не заработал.
– Давно бы так! – обрадовался профсоюз, считая, что договорился, – В общем, Афанасич, с тебя, как всегда, закусь. На остальное скинемся. Готовься, юбиляр, – похлопал он по плечу и покинул нашу комнату…
Дома
– Нечего по шашлычным шастать! Знаю я ваших пьяниц. Мы лучше дома одни соберемся, – выложила она свой план моего праздника.
– Да ты что! – возмутился я, – Коллектив не поймет, – выдвинул ей последний аргумент.
– Коллектив-коллектив… Толку… В общем, денег я тебе не дам, – огласила она свое решение…
Спорить не стал, и финансовую проблему пришлось решать втайне от нее…
И вот он наступил, сороковой день рождения.
С утра поздравила жена, вручив подарок – рубашку ее любимого голубого цвета. «Обрадовала» и дочь давно знакомым подарком:
– Это от нас с Юрой, – объявила она, вручая «модельные» туфли. Эти туфли вот уже три месяца безуспешно пытался всучить ее непутевый «жених»:
– Ну, возьмите, дядя Толя. Хорошие туфли. Модельные. Недорого, – уговаривал он.
– Юра, это же халтура. Они мне и бесплатно не нужны. А за такие деньги и подавно, – всякий раз возражал ему.
– Ну, да… Но я же должен заработать.
– На мне?
– Ну, одолжите, – пытался он, как обычно, решить свои финансовые проблемы.
– Тебе, Юра, не дам ни копейки. Молодой парень, нигде не работаешь, да еще куришь не по чину… Как отдавать будешь? У мамы попросишь? Не стыдно? – бесполезно взывал к его совести…
И вот они снова возникли, эти туфли. Теперь уже как подарок, купленный дочерью у «друга» за мои же деньги и, разумеется, с переплатой за доставку.
Забегая вперед, скажу, что тех злополучных туфель хватило ровно на неделю – отвалилась подошва. К тому же, они оказались неремонтопригодными:
– К картону не приклеишь, – пояснил мастер…
– Это для девочек, – вручила меж тем жена два торта, – И не вздумай ходить в шашлычную. Пойдешь, можешь не возвращаться, – выдвинула она ультиматум…
До обеденного перерыва все шло, как обычно. Суетился лишь Леня Мокшин. И хотя, по известной причине, меня он обходил стороной, то и дело раздавался его шепоток:
– С тебя полтинник, Зарецкому на подарок… С участием?.. Тогда еще рубль… Красненькое или беленькое?.. Все. Жди.
Готовятся ребята… Подошел Мозговой:
– Поздравляю, Афанасич.
– Спасибо.
– Готов?
– Всегда готов.
– Молодец… Уходим на два часа раньше. Бродский отпустил.
– Это хорошо, – согласился
И вот началось. В нашу комнату дружно входят и располагаются на свободных стульях сотрудники сектора из других комнат.
– Минуточку внимания! – начинает Олег Васильевич, – Слово предоставляется начальнику сектора Мазо.
Из-за своего стола со слащавой улыбочкой встает Анатолий Семенович и направляется ко мне. Поднимаюсь навстречу. Все идет по привычному сценарию подобных мероприятий. Почти не слушаю стандартную поздравительную речь начальника, механически получаю в подарок книгу и что-то говорю в ответ. Все. Торжественная часть позади. Строй ломается. Ко мне по очереди подходят товарищи, поздравляют, жмут руку и с чувством исполненного долга расходятся. Подошел Мозговой:
– Странно, Афанасич. Бродский не пришел… А ведь приглашали… Ладно, в три ноль-ноль в шашлычной.
Открываю подарочную книгу и не сдерживаю смеха – «Пейзажи Подмосковья». Уж ни Бродского ли это книга, еще из его запасов? Да нет, вроде новая. Во всяком случае, не испорчена вклеенными листочками…
В шашлычную отправился в последних рядах, в сопровождении Мозгового. Едва вошли в зал, подскочил Мокшин:
– Афанасич, все заказано. Закусь на столах, кроме горячего. Подадут по команде. Давай, оплачивай.
Заплатив по счету, подошел к столу, встреченный аплодисментами товарищей. Но, мельком глянув на стол, ужаснулся. Тот буквально ломился от мощных огнетушителей с ядовитой этикеткой «Солнцедар».
– Леня, что это?! – с возмущением обратился к «заготовителю» спиртного.
– А что?.. Пойдет… Зато много, – ответил он, но не мне, а почему-то Мозговому.
– Олег Васильевич, – обратился к распорядителю, – Это же гадость несусветная. Ее из Африки возят в танках нефтеналивных судов. Пить невозможно, – пояснил ему.
– Эти выпьют, – со знанием дела махнул рукой Мозговой.
– Ладно. Я сейчас, – буркнул ему и метнулся к кассе.
С трудом уговорил кассира и на последние деньги купил три бутылки коньяка. Меня снова встретили аплодисментами. Пир начался.
Моего «горючего» хватило на два тоста, но этого оказалось достаточно, чтобы народ безударно перешел на «Солнцедар».
Появился опоздавший Мазо. Ему налили штрафной фужер. Не заметив подвоха, выпил, как компот. И вскоре, вдохновленные примером, все дружно перешли на фужеры, тем более, на столе возникли шашлыки. Как всегда, постепенно сложились группки по интересам, и об юбиляре забыли.
Глянув на часы, сообразил, что пора проститься по-английски…
– Ну, что, напился? – встретила жена.