Юдоль битвы

Likitani

Умереть от кровопотери он не должен, все-таки артерию крыса не задела, но промыть рану нужно просто обязательно. Мало ли чем питалась крыса?

Чтобы хоть как-то защитить раны от грязи пришлось пустить на тряпки часть водолазки, укоротив ее до топа с рукавами. Теперь она выглядело довольно нелепо, но под свитером этого не будет видно. Да и какая разница, как Дима выглядит? Перевязав вновь начавшие кровоточить ладони, а также шею, парень немного успокоился. Поискав глазами сумку Мазая, в которой наверняка нашлось бы что-нибудь для обработки ран, парень разочарованно вздохнул. Хотя пользоваться народной медициной он все равно не умел, пользы от котомки было бы немного.

Накинув

на дверь засов, парень устало забрался на одну из уцелевших скамеек. Спать вдруг захотелось неимоверно. Очах жарко пылал, а парень молча глядел на тела соратников, лежавшие напротив, и прислушиваясь к своим чувствам. Почему-то не было страха или отвращения к трупам. Зато горечь утраты и чувство огромной вины вновь вынырнули из глубины сознания, принявшись терзать парня. Не спасали даже попытки напомнить себе, что людей этих он знал всего несколько дней. Когда вокруг тебя твориться черт знает что, очень быстро начинаешь доверять людям и легко к ним привязываешься.

Не выдержав, Дима перевернулся на спину и уставился в потолок, под которым клубами собирался дым, очень плохо уходя через щели в стенах. «Если он будет дальше собираться, я здесь задохнусь,» — абсолютно спокойно подумал парень и буквально на секунду прикрыл глаза, которые щипало от слез, дыма и усталости. Этого оказалось достаточно, чтобы отключиться до самого утра.

Снов не было, за что Дима был благодарен своему измученному сознанию — больше всего он боялся вновь увидеть вчерашний сон, но все обошлось. Проснувшись вскоре после рассвета, парень почувствовал себя абсолютно отвратительно физически, но по крайней мере морально ему стало полегче.

Потянувшись и бросив взгляд в сторону тел, парень вдруг неожиданно для себя пробормотал:

— Доброе утро.

Естественно, ответом ему была тишина. В голову закралась мысль о психах или отшельниках, что разговаривают с черепами родных и друзей. Мелькнула шальная идея самому обзавестись подобными сувенирами, но Дима с испугом ее отмел — обойтись с друзьями подобным образом было бы бесчеловечно.

Вместо этого парень собрал по землянке все, что могло хоть как-то пригодиться. В его котомку перекочевало почти все содержимое сумки Пурги, которую убийцы забыли осмотреть. Котелок пришлось оставить — убийцы разбили его во время нападения. Зато нашлось немного припасов, пусть и вывалянных в пыли. Под одной из скамеек лежало кресало, а в сумке Пурги оказалось пара кусочков пирита. Грабителей не заинтересовали костяные иглы, проколки, нитки и пара маленьких костяных ножей, которыми раньше владела Ольга.

Только закончив со сборами парень задумался, а что же делать дальше? Почти все тело ныло от боли и полученных ранений, так что ни о поиске границ речи больше не шло. Да и зачем ему это без друзей? Зачем вообще что-то делать? Не лучше ли пойти умереть, как того и ожидал Стилет?

При мыслях об этом уроде руки парня непроизвольно дернулись, в попытке сжаться в кулаки. Дима с удивлением обнаружил как в сердце начала закипать не просто обида, а настоящая ярость. Это ни в какое сравнение ни шло с тем, что он испытывал раньше. С трудом выкинув Стилета из головы, парень принялся за работу.

Собрав по дому и вокруг него все, что может гореть Дима стаскал топливо внутрь землянки. Крыс вокруг хижины не было, но огромное количество помета и следов освежили в памяти вчерашнюю схватку. И напомнили, что расслабляться не стоит.

Закончив с дровами, Дима отыскал в очаге головешку, густо засыпанную пеплом. Благодаря этому головня до сих пор тлела и вскоре в землянке вновь затрещало пламя. Теперь пришла очередь трупов.

Остатки скамеек и дверь Дима уложил

в подобие длинных погребальных костров. Поверх парень положил тела. Только у Пурги было подобие савана, но с этим ничего было не поделать. Слегка раскидав костер, чтобы головни попали в основание дровяных куч, парень облегченно вздохнул. Молча наблюдать за тем, как разгорается пламя ему показалось неправильным, и Дима неловко заговорил:

— Вы уж извините, что нормальных могил я рыть не стал. Скорее всего не успел бы. Может через пару дней сам от заражения крови помру… Жалко я не помню, как правильно покойников на тот свет провожать…

Замолчав, не в силах подобрать слова, парень вдруг вспомнил о фляге самогона, про которую по какой-то причине забыл ночью. Алкоголем можно было промыть раны и это было бы самым разумным его применением, но Дима, поддавшись моменту, поступил иначе. Немного отпив, парень прошелся вокруг все сильнее разгорающегося огня и плеснул немного алкоголя на лица друзей. Замерев перед телом Пурги, парень с трепетом откинул край савана. Дрожащими руками Дима аккуратно влил остатки напитка в ее губы и невольно замер в последний раз любуясь полюбившимся лицом.

Девушка была почти такой же, как и при жизни, разве что кожа стала куда бледнее, а щеки чуть запали. Глаза были прикрыты и можно было бы подумать, что Пурга просто спит, но кровь, запекшаяся на темных, кудрявых волосах, безжалостно твердила об обратном. Глубокий, ужасающий разрез на тонкой шее выглядел слишком пугающе, и Дима аккуратно поправил воротник девушки, прикрывая рану. Коснувшись ее кожи, парень невольно вздрогнул от того на сколько холодной та была.

Поддавшись порыву, Дима пробежал неловкими пальцами по щеке и кудрявым локонам Пурги, чувствуя, как в уголках глаз вновь выступили слезы. Почему-то собственная реакция разозлили парня. Неожиданно даже для самого себя Дима швырнул пустую флягу в жарко пылающее пламя и яростно прошептал, глядя на бледной лицо Пурги:

— Я убью эту суку!.. Собственными руками задушу! Вспорю брюхо этому уроду… ему и его гнидам-дружкам, а потом заставлю жрать внутренности друг друга! Эти ублюдки будут страдать за… за то, что сделали с вами! — гневно закончил парень, вскинув голову и обведя взглядом тела друзей, к которым уже подбиралось пламя.

В последний раз коснувшись лба девушки собственным лбом, горячим от все усиливающегося жара вокруг, Дима негромко добавил:

— Я возьму в руки оружие, как ты и хотела и убью этого урода, обещаю!

Глава 12

Выскочив из наполнившейся жаром и удушающим дымом землянки, парень тяжело закашлялся. Сквозь слезы, виной котором был не только дым, Дима бросил короткий взгляд вглубь хижины. Еще можно было различить тела, лежащие на ярко разгоревшихся кострах, и юноша заставил себя отвернуться. В глубине души хотелось ненадолго остановиться, побыть рядом с друзьями немного дольше. Но Дима не желал давать себе спуску и терять решимость, которая поселилась внутри него.

Чтобы отвлечься от дурных мыслей парень стал действовать последовательно. Пока было рано ставить грандиозные цели, строить планы мести и все в таком духе. Для начала неплохо бы забрать парочку бурдюков, спрятанных ниже по склону. А еще снова разжиться оружием. Убийцы сохранили парню жизнь, но вот копье забрать не побрезговали. Но взглянув на ладони Дима решил не спешить с поиском оружия. Кое-как орудовать пальцами он мог, но вот сжимать кисть в кулак было очень больно. Пока гонял крыс, в крови кипел адреналин и до ран не было дела, зато сейчас тело чуть ли не разрывало на куски — Диме наконец-то понял, что значит выражение «и живого места не осталось.»